— Не знаю. Неважно. В любом случае, больше она меня преследовать не будет, потому что я ей уже все объяснил.
— Отказал? — Хорев усмехнулся. — Молодец. А то я уж думал, ты решил… Ну, не важно! Главное не забывай, зачем ты здесь!
— Само собой, — ответил я. — Я помню.
— Ну, смотри, — Хорев покачал головой. — Ладно. У меня есть информация по Собачкину.
Я напрягся. Посмотрел на него.
— Он сегодня весб вечер будет на процедурах, — сказал Хорев. — В пять массаж. Потом отдельный йодобромный бассейн. Я узнал точное расписание. Затем дыхательные процедуры. Все рядом, там можно неоднократно попадаться ему на глаза. Вот тогда и поглядим на реакцию, я тоже буду рядом.
— Хорошо, принял, — ответил я. — Ну а если все подтвердится, какие наши действия? Не буду же я пытать замминистра обороны, загонять ему иголки под ногти, бить током!
— Разумеется, нет! — Хорев понизил голос. — Но это уже не твоя забота, у меня есть решения на этот счет. А пока будь осторожен. Собачкин осторожный, коварный человек. Это не Дубинин, который привык, что вся власть у него у руках, и ничего ему за это не будет. Он опаснее, знает про провалы Беркутова и Калугина. Знает кто ты и чего от тебя ожидать. Ты понимаешь?
— Понимаю, — ответил я.
— Хорошо. В пять часов — бассейн.
Я покинул бассейн, медленно отправился к себе в комнату. Я уже знал, как без сомнений проверить догадку. Вот только мои методы работы не столь осторожны, как у Хорева…
Марина тихо проскользнула в служебное помещение, на северной стороне лечебно-процедурного корпуса.
Это была небольшая комнатка без окон, с деревянной дверью, какими-то агрегатами, трубами, кабелями. Справа от входа шкаф — здесь хранили уборочный инвентарь. Стоял запах хлорки и сырости. Марина была одета в теплый комбинезон, на ногах короткие сапоги. На лице немного косметики, но ни намека на то, что еще полчаса назад она была в слезах. Она осмотрелась, подошла к стене. Очевидно, что девушка кого-то ждала.
Дверь открылась спустя минуту. Вошла та, кого она ждала. Та, кто уже не раз платила ей за услуги.
Вошла быстро, почти бесшумно. Закрыла за собой дверь. Огляделась, прислушалась.
Потом посмотрела на Марину. Взгляд холодный, пронзительный. Оценивающий.
— Ты одна? — спросила она.
— Одна, — ответила Марина.
— Хорошо. Как все прошло?
— Никак. Не получилось. Он не захотел. — Марина подняла на неё глаза. В них читалась досада. Но никак не то, что она демонстрировала перед Громовым в сауне.
— Даже так, не захотел? — Белуга прищурилась. — Ты же стояла перед ним голая. В сауне. Одна. Он что, импотент?
— Нет, — Марина покачала головой. — Он… он просто… не захотел.
— Понятно! — Белуга криво усмехнулась. Получилось даже как-то жутковато. — Может, ты что-то сделала не так?
— Я сделала всё, как ты говорила, — Марина говорила тихо, но твёрдо. — Мне не впервой, знаю, как вскружить голову мужику!
Белуга молчала. Смотрела на неё. Холодно. Расчётливо. Потом спросила:
— Что ещё он сказал?
— Сказал, что-то про удачу. Сказал, что я хочу ухватиться. Уцепиться. Обеспечить себе будущее. Сказал, что не осуждает. Но он не тот, кто мне нужен.
— Выходит, он не догадался об истинной причине нашей маленькой сценки?
— Не знаю. Скорее всего, нет.
— Значит, так, — наконец сказала Белуга, задумавшись. — Раз… он оказался сложнее, меняем план.