— Мне стоит об этом переживать?
— Голуби, — пристыженно ответил он, — еще я поймал ворона вон там, над церковным двором. Мою жажду трудно...
Я подняла руку, чтобы он помолчал.
— Ты все еще мне подчиняешься, Комус Ноктюрнус?
Он кивнул:
— Естественно.
— Тогда я хочу туда, — продолжила я, указывая на «гнездо» наверху.
Он выпрямился во весь рост и навис надо мной:
— Это можно устроить.
Безо всяких предисловий ангел обнял меня. И я тут же утонула в его крепких объятьях, но в них уже не было той ярости, с которой он держал меня на ступеньках у Королевского Створа. Даже минутки не осталось, чтобы подготовиться или обдумать, мудро ли я поступаю. Он крепко обнял меня руками и соскользнул с платформы.
Мы упали. Ветер бил по ушам. Мир вращался вокруг — выпуклая и панорамная перевернутая линия горизонта, шпили, ковер-город — и все это проносилось мимо с такой неумолимой скоростью, что я закрыла глаза и уткнулась лицом ему в грудь. Может быть, я даже вскрикнула или сказала такие слова, из-за которых в приличном обществе на меня бы посмотрели искоса. Но падение прекратилось. Я услышала, как трещат нечеловеческие крылья, бьющие воздух в полете. Почувствовала огромную силу мышц, как грудная клетка и бока ангела двигались, словно сейсмический поток рядом со мной. И, сожалея обо всем, я прижалась к нему.
Мы снова обрели вес, гравитация тянула нас вниз, но его крылья боролись с ней. Мы накренились и взлетели. Солнечный свет заливал мои зажмуренные глаза. Я чувствовала жар и силу крепких рук. Ощущала не-аромат этой белой плоти, похожий на запах порошка тонкого травертина или ауслита в холодном храме.
Ветер дул мне в лицо. Я открыла глаза. За стиснутым изгибом его необычайной груди я увидела мелькающий фасад Дома-Колонны, нисходящий вихрь из окон, стен, причалов, балконов, кабелей, балок, досок и подпорок. Дышать было невозможно, настолько сильно дул ветер. Как же ему это удавалось?
И как только он посмел опуститься на землю снова, если вся эта свобода принадлежала ему?
Мы поднялись над вершиной Дома-Колонны, выше всего оставшегося мира. Мельком я заметила разрушенный пейзаж верхних платформ, ржавые остовы мертвых кораблей, краны и грузовые верфи. Я увидела разъеденные кости судов, некогда курсирующих между звездами, и целые ряды разрушающихся десантных кораблей Милитарума, ожидавших на летних палубах, словно экспонаты окаменелых птиц в музее. А за ними - вся чаша мира и неба. Я могла разглядеть всю Королеву Мэб, каждую окраину, каждый чертог, как лишь Бог-Император может смотреть на нее с высоты Золотого Трона. И тут мы вновь нырнули внутрь, вновь в невесомость, перевернулись и влетели под край высоких дворов, прямо в тень, прочь от солнца. Мы парили между массивных балок вокруг смазанных маслом колонн из свисающих цепей, таких громадных, что ими можно было перетянуть весь мир. Он висели мертвыми, словно остановившиеся маятники гигантских часов. Новый взмах крыльев, и мы рванули вперед, ускорившись так, что я закричала от беспомощности. Мы пронеслись над низкой и величественной чугунной аркой, над крышами и мимо кучно расположенных контейнеров и наконец-то пролетели сквозь щель в адамантиновой оснастке.
После этого мы приземлились.
Я отошла от него, восстанавливая равновесие и ощущая собственный вес. Он вопросительно посмотрел на меня. Я не смогла сдержать смех.
— Почему?
— Думаю, что больше я никогда не буду этого делать.
— Я сделал тебе больно?
— Нет, Комус. Это такой сомнительный опыт, что я не уверена, что смогу его повторить еще раз. Я создание, призванное ходить по земле, а не летать в небе, как ты. Это... весьма волнительно и пугающе. Но и радость приносит.
Ангел медленно кивнул.
— Это единственное спасение, которое я знаю, кроме тебя. Небо и ты, нуль. Единственные друзья, которым я могу доверять. Это то самое место?
Я огляделась вокруг — мы стояли на огромном балконе под кромкой порта, может быть даже на остатках того, что некогда служило террасой на крыше квартиры.
— Да, — ответила я и замолчала, обдумывая дальнейшие действия. — Думаю... — Я обернулась, но ангела уже нигде не было.
Я подошла к перилам и попробовала связаться с Реннером или Сауром, но никто из них не ответил. Либо бусинам не хватало радиуса, либо эта масса литого металла и других стройматериалов между нами не пропускала сигнал.
Взглядом я искала Святого Марзома Мученика. Он оказался прямо передо мной, и угол обзора напоминал изображение в моем сознании. Во всяком случае, сейчас я находилась очень высоко.
Я достала “Тронсвассе” и проверила его боезапас, после чего направилась в апартаменты, расположенные за садом на крыше. В двери и оконной раме не осталось стекол, и жилое помещение превратилось в гниющие руины. Годы бурь, непогоды и долгих зим превратили то, что некогда было роскошной резиденцией, в пещеру жидкой грязи, где книги, занавески и обивка мебели стали перегноем и черной слизью. Вокруг витал едкий воздух. Я осторожно подалась вперед, проверяя поверхности и рамы на наличие символов защиты. Дверь стала не более чем распухшей волокнистой массой в раме из-за повреждений водой. Хватило и пары сильных толчков, чтобы я вошла в прихожую — царство мрака, где свет плохо поступал внутрь из-за загрязненных окон. Здесь витал стойкий запах холодной сырости, а с потолка капала вода.
Это напоминало площадку гранд-отеля с черной железной лестницей, ведущей на нижние этажи. По крайней мере, здесь все казалось более стойким. Эти некогда вычурные резиденции были частью первоначальной конструкции порта, а не импровизированными пристройками, которые в последнее время настроили без особого внимания к безопасности.
Я спустилась по железным ступенькам, держа пистолет наготове. Расправила плечо и поняла, как оно болит. Клинок Тимурлина задел меня прошлой ночью, и хоть рану промыли, перевязали и наложили на нее пластековый пластырь, она все еще была слишком глубокой. Напряженное путешествии в качестве груза ангела немного примяло пластырь, возможно даже вновь открыло только начавшую заживать рану.