Признаю, это была просто превосходная демонстрация умений. Мне показалось, что Саур выпендривается, напоминая мне о своих талантах и старшинстве. Он был и намеревался оставаться моим наставником.
Саур сражался с бандитом без всякого оружия. Но даже несмотря на силу, габариты и оружие громилы особой разницы не чувствовалось. Саур увернулся от свистящего клинка и вонзил кулак в одну из ран, оставленных мечом. Боль от этого непроизвольно заставила бандита согнуться вправо, и Саур откинул тело в сторону. Он схватил левый кулак головореза, извернулся и вонзил боевой нож, который тот сжимал, прямо в лицо.
Головорез откинулся назад, клинок впился по самое рикассо между глаз. Саур даже не посмотрел, как враг упал вниз. Мужчина отвернулся и наступил на горло второму бандиту, чтобы закончить этот поединок.
Он посмотрел на меня, и тонкая линия губ изогнулась в усмешке. Как же я презирала этот его обрубок носа, маленькие, тяжелые глаза и непослушные желто-белые волосы.
— Можешь пройти, — сказал он.
— Превосходно, Фаддей, — ответила я, прекрасно зная, что он ненавидит, когда я говорю с ним на равных, — но это уж совсем лишнее. Они мертвы, а поэтому не смогут предоставить нам никакой информации.
— Информация? — переспросил он, не скрывая презрения. — От ослепленного войной? — и поднял меч.
— Не думаю, что они случайно здесь ошивались. Наоборот, их могли оставить здесь так, как оставляют цепных собак во дворе.
Я услышала шаги. Реннер Лайберн прошел по коридору позади меня. Он нес штурмовой автомат “Мастофф” с тяжелым объемным магазином — еще одна единица из тайника Харлона. Мужчина взглянул на тела и поморщился:
— Что тут стряслось? — спросил он.
— Фаддей решил повыпендриваться, — ответила я.
Саур вытирал кровь и жир с клинка, искоса глядя на меня.
— А вот и нет. Это был ближний бой, поскольку ты не дала мне пистолет.
Правда. Мне вовсе не хотелось, чтобы Саур отправился со мной в Дом-Колонну, но Гидеон настоял. Не давать Сауру огнестрельное оружие — единственная уступка, на которую пошел инквизитор.
— Если здесь еще остались эти звери, — подметил он, — вы захотите, чтобы у меня были не только клинок и кулаки.
— Я не хочу этого от тебя, и точка. Будь моя воля, ты бы вообще находился как можно дальше от всего этого.
Он пожал плечами, а я тут же пожалела о замечании. Мне удалось заметить искры в глазах. Мы даже не сказали ему, кто, по нашему мнению, окажется добычей. Я слишком ярко это ощущала. Гидеон подумал, что это полезный тест на выносливость и память для Саура. Если каким-либо путем он узнает мэм Мордаунт, то именно этот путь и покажет нам, как его разум изменили. В моем замечании и проскользнул намек на поиск чего-то или кого-то, что может иметь для него значение. А Фаддей Саур отнюдь не был глупцом и сразу заметил это.
Он промолчал и убрал меч в ножны, кивнув в сторону люка впереди.
— Никакой информации от ослепленных войной нам не нужно. Это место под охраной. Используй свой взор, Биквин.
«Как я тебя учил» — таков был невысказанный конец этой фразы.
На раме старого люка было что-то выцарапано. Эти таинственные символы.
— Ведьмины метки, — произнесла я.
— Ведьмины метки. Путь вперед хорошо охраняется.
Он повернулся и перевернул одно из тел носком ботинка.
— И тут они, видишь? Такая же метка и на коже, и тут, на ошейнике. Свежая скарификация. Цепные псы, и им необязательно оставаться в живых, чтобы рассказать это.
— Ты знаешь, что это за метки? — спросил Реннер, и Саур кивнул.
— Откуда? — спросила я.
— Я их где-то видел, — ответил тот. — Фантомы воспоминаний, украденных у меня.
— И все?
— Это глифы Когнитэ, — ответил он с неохотой, — символы более древние, из герметических знаний, но их выполнили так, как учат делать перфекти.