— Выметайтесь, сэр, — ответила я. — Выметайтесь отсюда или заткнитесь.
— Уууууууу! — он притворился, что испугался. — А не то что? А не то что ты мне сделаешь, а? Причинишь мне боль, да? Ты и тот однорукий нинкер, которого ты зовешь спасательным кругом. Ломал я и молодых кобылок покрупнее тебя, золотце мое. Шлепал их за непослушание, и они благодарили меня.
— Озтин! — мэм Матичек практически завизжала. Он посмотрел на нее, и она мигом перевела многозначительный взгляд на розетту на столе.
— Не будь гребаным идиотом, — прошептала она, — иначе на тебя обрушится столько неприятностей, что ты и представить себе не можешь.
Крукли на мгновение качнулся. Он прокашлялся, после чего подошел к столу, уставился на розетту и медленно взял ее в руки.
— Это что, шутка что ли?
— Нет, — ответила я.
— Их… да их можно подделать, — с презрением сказал он.
— Можно, но эта настоящая.
Еще с секунду он смотрел на розетту. Я практически видела, как работает его мозг. Внезапно он положил ее обратно, словно значок стал слишком тяжелым или горячим и его невозможно было удержать в руках.
— Стул, — скомандовала я.
Реннер подтащил стул к нему как раз вовремя для того, чтобы внезапное падение шатающегося Крукли пришлось прямиком на принесенную мебель. Стул заскрипел под его весом. Мужчина посмотрел на огонь в камине и вытер рот тыльной стороной ладони. В дверях стоял Аулай, лицо которого напоминало теперь бледный пергамент.
— Твою ж, — пробормотал Крукли. — Я… То есть… Вот дерьмо–то. Я приговорен? Вы сюда за мной пришли?
— Что? — спросил Реннер.
— Так вот почему ты… Вы увели моих друзей для бесед по душам? Чтобы они дали показания? Компрометирующие счета? Я… я всегда балансировал на грани, я знаю. Я — маг и не делаю из этого секрета. Я знал, что однажды кровавый Ордос постучится, поскольку завидует моей освобожденной мощи, силе воли, и глубоким познаниям, в которые я посвящен. Я думал, что у меня есть еще хотя бы несколько лет. Ах, я бы сделал так много…
— Да не за тобой они пришли, глупый старый козлина, — ответила мэм Матичек.
— Могли бы, — сказал Реннер.
— Да, могли бы. Если только ты не хочешь в кое-чем сознаться.
Кругли стал пунцовым.
— Я много чего натворил, — пробормотал он, — много отвратительного. В… в Херрате, когда демона-симурги пришли за мной, я им отдал и тело и душу. Стал их игрушкой, отдал плоть в обмен на секреты. Унижение, непристойный разврат…
— Насколько вы были пьяны? — тихо спросила я.
Он замолчал, но потом посмотрел на меня.
— Немного пьян, — признался он, и мэм Матичек фыркнула и рассмеялась, сразу попытавшись прикрыть смех кашлем. Крукли побагровел пуще прежнего.
— Вы все надо мной смеетесь? — спросил он и поднялся. — Это из–за той цифры, мамзель? Цифры с загадкой, которую ты задала старине Фредди. Я слышал об этом. Так вот почему вы пришли к моим друзьям.
— Я пришла из–за книги, написанной Фредди. Той самой, что сделала его слепым и опозорила. Той самой книги, которая заставила всех поверить в то, что Фредди Дэнс безумец. Но это и привело к цифре. Я прошу прощения за то, что злоупотребила вашим гостеприимством…
— Нет, не просишь, — отчеканил Реннер.
Я хмуро посмотрела на Лайтеберна.
— Она чертов Инквизитор, — сказал Реннер Крукли. — И извиняться ей не за что. Она на службе у Императора. Так что ты просто поблагодаришь ее за то, что она тебе жизнь сохранила, да? И знай, что господин Дэнс, мэм Матичек, и господин Анвенс присягнули служить Ордосу под страхом смерти. Они назначены на службу, чтобы оказывать услуги ученых и лингвистов — чего не сделаешь ради Святой Инквизиции. Так что вы, сэр, и ваш дружок в дверях, не предадите ни их, ни оказанное вам доверие.
Меня тронула ярость, с которой Реннер защищал меня, как и рвение, с которым он сыграл роль.
— Мой коллега прав, Озтин Крукли, — ответила я, — Вы с Аулаем можете считать, что приказ распространяется и на вас. Одно слово, единственное слово кому угодно, и вы сгорите. Я ясно выражаюсь? Вы балабол, Крукли. По крайней мере, не могу сказать того же об Аулае. С этого момента вы должны держать рот так же, как и он. Это не та история, которую вы можете рассказывать друзьям или просто разболтать за бутылкой спитного, чтобы произвести впечатление на какую–то бедную девушку, дабы залезть к ней в трусы. Я надеюсь, что вы меня поняли?