— И что же тут интересного?
— Например то, что Вы знаете, что это ересь. Следовательно, знаете что то, о чем он рассказывает на самом деле опасно, а не простой бред сумасшедшего.
От тревоги она округлила глаза.
— Я ничего не говорила…
— Именно. Вы не говорили, но только что Вы убеждали меня не перевозбуждать его. Вы не подвергали сомнению то, из–за чего он так взбудоражен. Вы даже вопросов не задали, типа «Кто такой этот Король?», как только Фредди заговорил о нем.
— Мне эта сказка известна, — с возмущением ответила она, — мы все знаем эту легенду. Ты не можешь жить в Королеве Мэб и ни разу не услышать эту историю!
Ее взгляд метнулся к Анвенсу, чтобы тот ее поддержал. Длинноногий клерк практически скривился от неловкости.
— Да, все так, — пробормотал он. — Миф, не более.
— Нет, нет, — тут же возразила я. — Вы оба знаете, что дело не только в этом. Я искренне верю, что вы оба беспокоитесь о здоровье Фредди, но вы так же обеспокоены и тем, что он может рассказать.
— Ну, мэм, — ответила мэм Матичек. — Нам все равно, во что там ты веришь. Думаю, что тебе пора идти. Кажется, что ты вообще не тот человек, за которого себя выдаешь. Я приняла тебя за милую молодую леди с легким интересом к эзотерике, но сегодня — о, посмотри на себя — ты едва на нее похожа. Я вижу тебя насквозь и не потерплю этого больше.
— Думаю, что моя подруга сама решит, когда ей пора идти, — вклинился Реннер. Он все еще стоял у двери, но заговорил предупреждающим тоном.
— Кто вы вообще такие? — вздрогнув, спросил Анвенс. — Из Магистратума? Из бюро расследований Барона? Нам предъявят обвинения?
— Ничего плохого мы не сделали, Линел, — ответила мэм Матичек. — Просто попытались предоставить некую помощь нашему другу, а вместо этого… — она посмотрела на меня. — Пожалуйста, уходите, пока я не вызвала охрану, чтобы та увела вас отсюда.
— Мой обремененный друг прав, — я сохраняла спокойствие. — Уйду только тогда, когда закончу. У меня нет никаких претензий к вам, мэм, ни к мистеру Анвенсу. Именно поэтому я и объясню вам все, хотя, возможно, это послужит катализатором для еще большего волнения.
Я достала бумажник из кармана пальто, открыла его и положила на стол таким образом, чтобы они оба смогли посмотреть, что там написано. Мэм Матичек и Анвенс смотрели на розетту в безмолвном ужасе.
— Я Биквин. Служу святому Ордосу по приказу Трона. Здесь необходимо ваше сотрудничество, и я отмечу все в отчете.
Анвенс прикрыл рот домиком из двух рук и сделал шаг назад. Мэм Матичек издала тихий стон и осела, словно могла упасть в обморок в любую минуту. Лайтберн помог ей сесть на стул.
— Нам конец, — пробормотала она.
— Нет, — ответила я. — Мне нужно, чтобы вы сотрудничали со мной. И я… сейчас же назначаю вас своими помощниками. Итак, откуда вы знаете о Короле в Желтом?
— Нельзя, — пробормотала мэм Матичек, глядя на розетту, — водиться с такими, как толпа у Ленгмура, или проводить время в компании Озтина Крукли, и при этом ни разу не услышать о Короле. Не узнать, что за глупыми легендами, мифами, сказками, кроется некая истина. Мы встречаемся, выпиваем… мы… говорим о тайных знаниях, магии, до тех пор, пока сами не поверим. Но все это попросту шутки ради, незаконный трепет трансгрессивной беседы.
Она посмотрела на меня.
— За нашу глупость нас всех сожгут?
Я покачала головой.
Она выдохнула.
— Всегда думала, что Озтин обманщик, шарлатан, хвастун и, что он только притворяется, что знает запретное…
— Он шарлатан. Но и он, и Вы, и все в этом городе, в каком–то роде наткнулись на правду. И даже больше, чем Вы думаете. Она лежит между камней, вплетена в улицы вокруг нас. Я ищу эту истину.
Посмотрев на Фредди, я увидела, как он осторожно наполнял бокал из графина, пытаясь направить одну руку другой. Я подошла к нему, взяла стакан и бутылку и налила старику еще амасека.
— Вы Инквизитор? — спросил он.
— Вас это пугает?
— Естественно. Но я чувствую облегчение. Вы воспринимаете меня серьезно. А ведь никто и никогда такого не делал. Надо мной насмехались, меня опозорили и заклеймили безумцем. Но Вы знаете. Вы знаете, что это не так. Наконец–то Вы здесь и можете снять с меня это бремя. Я рад этому. Такому бальзаму, в котором нуждалась моя душа, Эльса, а не твоя забота, хотя я знаю, что ты делала все из лучших побуждений. Эта молодая женщина знает, что я не безумец, и я отвечу на любой вопрос, который мне зададут, поскольку теперь это освободит меня от долгой битвы с собственной душой.