Кающаяся: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты о нем никогда не упоминал, Фредди, — подметила мэм Матичек.

— У меня весьма мало причин на то, чтобы вспоминать его, Эльса, — ответил Дэнс. — Это было много лет назад. Да и рядом он находился всего несколько месяцев. Очень скрытный, очень тихий. Очень любознательный, если уж на то пошло. Он рассказал мне о Механикус. Многому меня научил. Так же утверждал, что они использовали бинарный язык для общения, но у них существовал и другой язык. Годмен называл его гексадой. Двоичный код, понимаете ли, немного нагроможден. И наша обычная система счисления «сотни — десятки — единицы» для чисел так же слишком громоздка, потому то ее и нелегко преобразовать в двоичный код, и она неудобно записывается байтами и битами. Для беглости, с точки зрения разумных машин, лучше использовать шестнадцатеричную систему или же язык. Шестнадцатеричный код удобно преобразовывать в двоичный и наоборот. Это весьма хороший компромисс, легко читать и людям, и машинам. Гексада — язык, основанный на шестнадцатеричной форме, используемой Механикусами в более сокровенных и тайных писаниях. Для записи духовных знаний и святых текстов, именно потому что он имеет Омниссианское происхождение, вы понимаете, о чем я? Годмен показал мне, как оно выглядело на письме.

Старик указал на книгу в руках Анвенса.

— Это, мамзель Биквин, ни что иное как гексада. Ващ шифр написан самым сакральным и священным машинным кодом Адептус Механикус.

— Вы всецело уверены, господин Дэнс?

— О, да. Я эти символы знаю. Мало кто, кроме марсианских жрецов, способен на это. Кроме того, там есть некая симметрия. Итак, предположим, что 119 — не десятичное число, а шестнадцатеричное. Ну, а 119 в шестнадцатеричном формате это 281децимальное. И 281 очаровывающе интересно, поскольку для такого математика, как я, сразу очевидно, что это не простое число. Да, так оно и есть! Еще один самозванец. И еще одна часть вашей гиперсигиллы. Сумма цифр 119 равна 11. Сумма цифр 281 тоже равна 11.

— Вы сможете перевести текст? Сможете сделать так, чтобы к нему подошел ключ?

— Это займет некоторое время, — ответил Дэнс, — но я уверен, что смогу. Гексада состоит из нескольких божественных конфигураций. Так Механикус зашифровывает сокровенные проповеди. Нужно знать, в какой конфигурации записана Гексада, думаю, что об этом нам скажет ключ. Единица и Единица, бесспорно, дают нам значение девятки. А вот 9 уже равно 6337338. Я все могу разгадать.

Он повернул голову в нашу сторону.

— Копия Таблиц шестнадцатеричного соответствия Трефвелла намного бы ускорила весь процесс.

— В библиотеке есть копии, — ответила ему мэм Матичек. — Я сейчас же принесу одну из них.

Она поспешила к двери, ведущей в читальный зал и уже достала связку ключей от главной библиотеке из–под мантии.

— Это, безусловно, ускорит всю работу, Эльса, — произнес Дэнс.

— Какую такую работу? — раздался насмешливый голос.

— Вот дерьмо! — воскликнул Реннер. Мэм Матичек открыла дверь в читальный зал.

Озтин Крукли, такой пунцовый и явно раздраженный, стоял прямо за ней, уставившись на нас. Мэм Матичек хотела было закрыть дверь и не впустить его, но Крукли тут же пролез сквозь щель. Я уже видела, как Аулай парит в читальном зале, заглядывая внутрь.

— Что же, прекрасное маленькое собрание, — начал Крукли, окидывая нас всех взглядом. Он сунул руки в карманы вышитого жилета с высоким воротом и выпятил грудь, словно учитель-схоласт, застукавший нарушителей после отбоя. Но я заметила, что он немного покачивается, и чувствовала запах алкоголя, исходящий от пота.

— Очень миленько, уютненько, — неприятно подметил он.

— Это частная беседа, — ответил Реннер.

— К черту эти секреты, — парировал Крукли, с презрением посмотрев на Реннера. — Два Гога вновь открылись. Мы все должны были встретиться там. Мы с Аулаем прождали там два часа, а вас и след простыл. В самом деле! И это мои друзья.

Мне доводилось слышать о Крукли в плохом настроении, даже о пьяном Крукли в плохом настроении. Его очаровательная харизма могла превратиться в острие кинжала, он мог стать грубым и раздражительным, особенно если понимал, что он не пуп земли, хотя, по его мнению, должен им быть.

— Маленькая встреча в кругу друзей, не так ли? — спросил он. — Небольшое рандеву приятелей, которые болтают о секретах за моей спиной? Почему меня никто не пригласил? Почему заставили ждать как меня, так и Аулэя сидеть в Двух Гогах, как парочку запасных евнухов на оргии?

Он взглянул на меня.

— Ты украла моих друзей, не так ли, мамзель Флайд?

— Это не ее имя, Озтин, — вмешалась мэм Матичек.

— Да плевал я, — он уставился на меня, пытаясь собраться с мыслями. — Я тебя в свой круг приглашаю, маленькая шлюшка, тебя и твоего странноватого муженька. Предлагаю тебе руку кровной дружбы, и так ты поступаешь? Крадешь моих друзей и делаешь из них собственную маленькую свиту?

— Озтин, прекрати, — вновь вмешалась мэм Матичек.

— Я, мать твою, не прекращу, — Крукли направился ко мне.

— Советую вам успокоиться, господин Крукли.

— А я тебе советую… — он замолчал, а затем махнул рукой, поскольку был не состоянии придумать подходящий и агрессивный ответ. Вместо этого он протиснулся мимо меня, взял стакан Фредди, и залпом выпил содержимое. — Тогда в какие игры ты играешь, а, «Виолетта»? А? А? Что ты обо мне наговорила за моей спиной?