— Царство Короля, — ответил Фредди Дэнс.
Много раз, рассказывая эту историю после, я упоминала Короля. Так что, уверена, это имя вам хорошо известно. Но все–таки я чувствую, что должна подчеркнуть его важность. В течение многих месяцев я находилась среди людей, говорящих о его персоне или отсылавших к ней. Но все они являлись агентами Инквизиции, или Когнитэ, или же их посвящали в темные тайны Санкура каким–то другим способом. Мы приняли все, потому что их рассказы убедили нас в этом. И все же, для простых жителей Санкура, даже для таких образованных, как Фредди Дэнс или мэм Матичек, Король в Желтом был не более, чем сказкой, если они вообще слышали о нем.
Но здесь и сейчас передо мной стоял человек может и безумный, но спокойно говорящий о Короле, как о простом факте, и связывавший его имя с множеством нерасшифрованных подсказок.
Думаю, что подкупали его тон, и уверенность в голосе. Фредди Дэнс не был умалишенным, случайно узревшим истину, сведшую его с ума. Мне удалось понять это безумие, и я боялась, что однажды такая судьба ждет и меня, и всех нас, кто стремится к правде. Ответы, как только они появятся, могут оказаться чем–то большим, чем–то, что наш разум не способен вынести.
Поэтому Виолетта Флайд закончилась в момент произнесения этих слов. Кающаяся, начинающий Инквизитор, страстно жаждала показаться и официально взять ситуацию в свои руки. И все же мэм Матичек стояла там, и я остро ощущала то неодобрение и недоумение, с которыми она наблюдала за мной. Мне хотелось защитить и себя, и Фредди, но правда, остававшаяся такой неуловимой для меня, Грегора и Гидеона, казалось, находилась на расстоянии вытянутой руки. И я сделала выбор и тихо спросила:
— Король?
Дэнс продолжил всматриваться в телескоп.
— Так и есть, мамзель, Король в Желтом. Все чаще с годами я обнаруживал, что все равно или поздно приводит к нему.
— А значит звезды, которые вы видели и о которых написали в книге, — осторожно произнесла я, — звезды из другого мира… Может, звезды далекого космоса?
Он выпрямился, на лице появилось задумчивое выражение.
— Так и есть. Так и есть. Моя дорогая, вы тоже загадка, нуждающаяся в разгадке, раз знаете о таких вещах.
— Охотно верю. Значит Ваши наблюдения, сэр. Они лишили Вас зрения… А ваша карьера?
— Им это весьма не понравилось, — отчеканил он, даже не уточнив, кто такие те самые «они». — Ни одному из них. Сказали мне, что я рехнулся, наблюдая небесные своды, коих нет. Но я–то знал настоящую причину. Им попросту не понравилось, что я это все увидел. Не понравилось, что я шпионил за личными небесами Короля.
— Мамзель Флайд, — прошипела мэм Матичек с другого конца комнаты. — Я Вам удивляюсь! Да зачем Вы ему подыгрываете в разговорах об этой чепухе! Боюсь, что Вы слишком перевозбудились…
Я подняла указательный палец, призывая ее к тишине.
— Продолжайте, сэр. Пожалуйста.
— С радостью. Вы видите вот это? — спросил Дэнс и потянулся к моим рукам. Я позволила ему положить их на телескоп. Под основным прицелом находилась древняя механическая клавиатура, с помощью которой можно было заранее задавать координаты и углы.
— Клавиатура. Она там?
— Да, сэр.
— Итак, — произнес он, — я только что упомянул об архаичных технологиях. Я так очарован тем, как выживают старые технологии, а иногда еще и развиваются после того, как их забыли или они устарели. Особенно у нас на Санкуре. Скажите мне, какие значения указаны там, на клавишах сверху.
Я принялась читать.
— Q, W,E, R… так же, как и на остальных клавиатурах.
Дэнс кивнул.
— Да, это расположение ключей продумали так давно, что вас бы это шокировало. Еще до Темной Эры Технологий. Его разработали для печатных машинок, и мы до сих пор пользуемся им, поскольку это удобно и потому, что мы привыкли. Символ на наших вокс-устройствах означающий «конец связи» базируется на старой проводной системе связи. И сигналы бедствия, такие как 999, 911, и 119, что мы используем по сей день, тоже основаны на старой системе телефонии. И по сей день! Комбинация из трех единиц или девяток все равно означает либо «бедствие», либо «чрезвычайное происшествие» во многих аспектах нашей культуры.
— Это значит, — начала я, — 119 может быть древним предупреждающим символом, кодом к сигналу бедствия, отсылкой к практически забытому выражению «чрезвычайное происшествие»?
— Именно, моя дорогая.
— Так вот оно что? Так вот, чем является 119?
— Да, но отчасти, — ответил он. — Как я говорил ранее вам, это всего лишь одно значение знака. Мне кажется, оно важно. Но давайте теперь рассмотрим число в двоичной форме.
— Двоичный код? — я ощутила некое беспокойство. Затрагивало ли это мои подозрения на счет Механикус?
— Именно, моя дорогая. В двоичном коде 119 равно 1110111. В тот момент, когда я визуализировал двоичный файл, я посмотрел на центральный ноль и воскликнул «око»! Весьма убедительный визуальный паттерн. И, конечно же, у вас могут быть более длинные и короткие версии одного и того же — 5 это 101, 27 равно 11011, 119 равно 1110111, 495 равно 111101111, 2015 равно 11111011111…