Я так и не смогла убежать от неизбежного.
Сколько бы ни пыталась, всё повторялось снова и снова – мы будто привязаны друг к другу. Чем сильней моё усилие вырваться из сферы притяжения, тем больше тянет обратно, когда ничего не выходит. Словно крохотную иголку с силой несёт к магниту.
Взгляд Шейдара неотрывно прожигает меня.
- Иди сюда! – рычит дракон, и на мою талию ложатся тяжёлые ладони. – Мне всё равно придётся тебя поцеловать. Так что давай закончим быстрее.
- Ненавижу вас! – шепчу тихо. Из-под ресниц слежу, как медленно склоняется ко мне его лицо. Как приближаются сурово сжатые губы. Злющий какой. Впрочем, как всегда. Обвиваю руками шею лорда-дракона. Он дёргает меня к себе, впечатывает в твёрдую грудь.
- Это не имеет значения, детка.
- Проклинаю тот день, когда вы появились в моей жизни!
Он усмехается.
- В этом мы сходимся. Я тоже проклинаю тот день, когда сам себе устроил такую занозу в заднице, как ты.
Его ладони на моём теле раскалённые даже через платье. Наверное, у меня будет ожог. Я вся напряжена в ожидании того, что должно случиться. Как натянутая струна. Меня потряхивает от нервов. Дракон не торопится, он знает, что теперь-то, наконец, завладел добычей полностью. Сопротивление сломлено. Я покорно жду своей участи, забывая дышать. Внимательно разглядывает моё лицо. И не спешит. Почему ты, моё зеленоглазое мучение, моё проклятье, не спешишь? Ещё немного, и у меня, наверное, подогнутся колени.
Сейчас, да?
Это произойдёт сейчас?
Мой первый поцелуй.
Дракон хмурится. И останавливается. Почему? Я же чувствую нетерпение и яростное, неукротимое желание, которое пробудило в нём зелье. Я ощущаю это в жаре его тела, которое оно источает, будто печка. В запахе кожи. В горящих тёмным огнём глазах. И всё же дракон не спешит.
Не понимаю, что происходит. У меня в голове туман, дрожь по телу, я совсем замёрзла, пока бежала, и теперь наконец-то начинаю это ощущать.
Шейдар вздыхает.
На мгновение закрывает глаза, а когда открывает – в нём пытливое, пристальное внимание. Смотрит с прищуром, испытующе.
- Понятия не имею, как ты это делаешь. Каждый раз после очередной твоей выходки мне хочется открутить тебе голову. Но стоит посмотреть в эти перепуганные глаза, и вместо этого испытываю неистовое желание оторвать её кому-нибудь другому. Тому, кто поселил на дне этих глаз то, что я там вижу.
Отпускает мою талию. И вместо этого ныряет пальцами мне в волосы. Сжимает моё лицо в ладонях, тянет к себе.
- Скажи мне, Моль, - горячий шёпот всё ближе. Я, как завороженная, смотрю в огромный чёрный зрачок, окаймлённый зелёным мерцанием. – Почему у тебя всегда такие грустные глаза? Даже когда язвишь. Даже когда доводишь меня до белого каления своей строптивостью. Почему?
Коротко вдыхаю носом. Снова щиплет веки и хочется плакать. Я никогда не плакала, я всегда думала, что я сильная. Я не привыкла, чтобы меня жалели – наверное, от этого сейчас так сильно хочется разрыдаться. Потому что я не привыкла, чтоб кто-то доискивался на дне моих глаз то, о чём плачет моя душа.
- Вы не поймёте… - шепчу едва слышно.
- А я попытаюсь, - очень серьёзно произносит Шейдар. – Объясни мне, что происходит. Я совершенно точно знаю, что ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал. Поверь мне, мужчине с опытом не нужно объяснять такие вещи. И тем не менее, ты бежишь от меня сломя голову, будто я – какая-то смертельная угроза. И выглядишь так, будто то ли разревёшься сейчас, то ли свалишься в обморок. Нет, я, конечно, понимаю, что я не сахар. Но до такой степени бояться целоваться со мной?
Его пальцы осторожно гладят моё лицо.
- Это всего лишь поцелуй, Молли.
Хрипловатый шёпот царапает мою кожу. Зелёный взгляд опускается на мои пересохшие, обветренные губы. Их начинает покалывать.
Отвожу глаза.
- Может, для вас и «всего лишь». А для меня… для меня – это первый поцелуй. И я, как дура, мечтала когда-то… когда ещё носила розовые очки и читала дурацкие ванильные романы… что он будет по любви. – Моё горло сжал спазм, с ресниц скатилась предательская горькая капля. – Что он будет настоящим.
В довершение своего позора я хлюпнула носом.
Зажмурилась крепко-крепко, чтоб сдержать проклятую жидкость. Но ничего не помогало. Солёные дорожки прочертились по моим щекам. Ну вот, может теперь, вот такую, зарёванную и сопливую, он не станет?.. Побрезгует. Хоть какой-то будет толк от моего позора… Иначе почему он так долго молчит?