А мне останется только кутаться в плед, вспоминая обнимавшие меня руки. Греться об горячую чашку – вместо жарких губ. И длинными одинокими ночами забываться в книгах, проживая чужие жизни, вместо собственной.
Главное, не умереть от разбитого сердца, когда однажды меня достанет новость о том, что блистательный фельдмаршал соседнего драконьего королевства устраивает пышную свадьбу с благородной драконицей из какого-нибудь древнего рода. Досужие сплетницы у нас любили обсуждать такие вещи. У драконов не так часто бывали свадьбы – королевскую помнят до сих пор. У меня в библиотеке даже лежит где-то альбом с гравюрами и подробным описанием платья невесты и нарядов гостей. Мода Аргеона была неизменным источником вдохновения для наших модниц.
- Всё хорошо? – подозрительно спросил вдруг Шейдар.
Я вздрогнула.
Как умудрилась так глубоко задуматься, что не заметила, что он буравит меня своим мрачным, тяжёлым взглядом?
- Замечательно.
- Ты бледная. В последний раз предлагаю остаться здесь, - с нажимом повторил Шейдар.
Я отвела глаза.
- В последний раз тебе говорю, что без меня ты не сможешь произнести нужные слова, чтобы войти в Храм.
Мы остановились.
Шейдар не торопился идти дальше. Крепость осталась далеко вверху, стражей надёжно закрывал изгиб скалистой тропы, чёрным карнизом нависающий над нашими головами. Мы здесь были совсем одни. На последнем рубеже, где я ещё могла отказаться и повернуть назад. Совсем скоро мы спустимся вниз и вступим на территорию врага.
Шейдар взял моё лицо в ладони и внимательно всмотрелся.
- Мне всё же не нравится твой взгляд. Какой-то потухший. Ты боишься?
Очень.
Очень сильно боюсь завтрашнего дня.
У меня слабеют колени при одной мысли о том, что скоро всё закончится.
Но я лучше умру, чем признаюсь.
Надо срочно перевести тему.
- Сложно совсем не бояться, когда идёшь в неизвестность. Для тебя это место привычное, а я совсем ничего не знаю о нём. Ты правильно сказал когда-то. Мы у себя в Ольтимерии живём без забот и даже не знаем, от какого зла вы защищаете нас. За вашей широкой драконьей спиной нам спокойно. Я даже понятия не имела, что была война, что есть Граница, что есть те, кто не спят, мёрзнут на ветру и до боли в глазах всматриваются в горизонт, пока мы спим в своих тёплых постелях. Мне хочется узнать об этом месте больше.
И снова – я вижу, что для Шейдара этот разговор неприятен. Он не хочет говорить о войне. Тень легла на его лицо. Но он обещал мне рассказать больше об этой чёрной земле, где лежит наш пункт назначения.
Убрал руки от моего лица. Отошёл в сторону, оперся спиной на скальную стену. Глубокие тени под нахмуренными бровями спрятали глаза. Он весь был в тени, и тьма, казалось, шла за ним по пятам, когда он погружался в воспоминания.
Но я чувствовала, что должна знать всё до конца, прежде, чем рискну отправиться в неизвестность.
И всё же отважилась спрашивать дальше:
- Кто такие эти ваши форлы, может, расскажешь, наконец? Они столько раз фигурировали в твоих ругательствах – в самых разных наклонениях и падежах… но я так до сих пор не поняла, что это такое.
- Потому что мы сами до конца не понимаем, - тихо проговорил Шейдар. – Но я жизнь положу, чтоб эти твари, наконец-то, сдохли. Потому что из-за них я пережил то, что врагу не пожелаешь.
Я колебалась пару мгновений, пока он молчал и собирался с мыслями.
Потом просто подошла и тихо обняла его. Легла щекой на холодную сталь доспеха.
Он не сразу, но поднял руки и крепко прижал меня к себе.
- Расскажи, - попросила я. – Почему тебе снились те кошмары? Что в них было? Я хочу знать.
- Я не говорил об этом даже матери, - больным голосом, глухо ответил Шейдар.