Многие кинопроклятия стали афоризмами. Вспомнить хотя бы «Бриллиантовую руку» («Шоб ты сдох! Шоб я видел тебя у гробу у белых тапках! Шоб ты жил на одну зарплату!») или «Кавказскую пленницу» («Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!»).
Между тем современности по-прежнему свойственна магическая логика, а массовому сознанию – вера в сверхъестественное. Среди ярких примеров относительно недавнего прошлого – показанный британским телевидением в 1973 году документальный фильм об охоте на тюленей. В адрес охотника, живописавшего сцены жестокого забоя животных, посыпались тысячи писем с проклятиями разъяренных телезрителей. Спустя девять дней после кинопоказа охотник застрелился.
Однако если эту смерть еще можно было объяснить травлей (гл. X), то последовавшие затем гибель его племянника в автокатастрофе и смерть племянницы от застрявшей в горле косточки обыватели и даже журналисты объясняли прямым следствием проклятия. Злоключения на этом не закончились: еще семеро показанных в фильме охотников задохнулись, двое погибли в авариях, а один утонул при невыясненных обстоятельствах, будучи отличным пловцом…
Не менее интригующая ситуация сложилась вокруг упомянутого заклятого камня в Карлайле. Едва камень выставили в качестве музейного экспоната, как на город обрушились бедствия: сильное наводнение, эпидемия ящура, банкротство крупнейшего предприятия, массовая безработица. Местные жители сразу же связали несчастья с епископским проклятием и в 2005 году потребовали снести монумент. Но карлайлский совет «Белых Ведьм» заявил, что это, напротив, может лишь навлечь новые несчастья. Камень остался стоять, на него лишь в целях безопасности нанесли цитату из Послания Апостола Павла: «Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом».
Не зарастает народная тропа и к «потомственным колдунам». Не сдают позиций привечаемые бульварными газетами маги, обещающие снять любую порчу – только денежки плати. В интернете полно эзотерических сайтов и советов вроде «Избавляемся от проклятий народными средствами». По данным Института социологии РАН, 67 % гражданок России регулярно пользуются услугами оккультного сервиса. Есть подозрение, что и мужчины отстают не намного, просто больше стесняются и не афишируют свой интерес к магии. За один только 2013 год россияне спустили на колдунов тридцать миллиардов кровных рублей. Для сравнения: это госбюджет всего Казахстана. Словесные оборотни очень живучи.
Сама мысль о проклятии ужасна, чудовищна, невыносима. Оно шепчет устами колдуна и гремит гласом священника, клокочет в надсаженном горле палача и ревет злобой обывателя, торжественно взмывает над городской площадью и безмолвным облаком плывет сквозь толщи времен. Проклятие напоминает человеку о его смертности.
Глава IV
Сорока на виселице. Сплетни и слухи
Питер Брейгель Старший «Сорока на виселице», 1568, дерево, масло
Перед нами последняя, написанная за год до смерти картина великого живописца. В центре перебирает долговязыми ногами-опорами виселица с сидящей на ней сорокой – символом то ли болтливости как источника сплетен и порочащих слухов, то ли самих сплетников, которым в былые времена грозила виселица.
Последнюю версию предложил Карел ван Мандер, биограф Питера Брейгеля. Однако такому толкованию, по мнению современных искусствоведов, противоречит иконология изображения. Сорока сидит на самой виселице, а не под ней – стало быть, напротив, сплетня здесь торжествует, и художник указывает на ее смертельную опасность.
Беспечно и задорно пляшущие под виселицей крестьяне ассоциируются с фламандской пословицей: «Дороги к виселице пролегают через веселые лужайки». Виселица словно бы тоже пляшет вместе с людьми и, возможно, намекает на кривду, искаженное правосудие. Так простенькая жанровая сценка вырастает во вселенскую аллегорию. Природа сплетен инфернальна. Образ Сороки неотделим от образа Виселицы. Сорока Брейгеля – подружка ласточки Дешана (гл. I).
Современникам художника эта картина напоминала о терроре герцога Альбы, укорененном в злобной молве о протестантах. То было кровавое время, когда сплетня служила настоящим орудием убийства. Но многое ли изменилось с тех пор?
Старик Наслышка
Лекарство от скуки, лестница к славе, орудие власти, оружие мести – у сплетен и слухов множество метафорических наименований. По образному определению французского историка Марка Блока, в массовом сознании испокон веков «царил Старик Наслышка». В нарядном камзоле вельможи или ветхих лохмотьях странника, купеческом кафтане или рабочей робе, он посещал светские салоны, прогуливался по торговым площадям, кутил в кабаках, парился в банях – чтобы будоражить, смущать, вызывать брожение умов.
Открываем «Толковый словарь живого великорусского языка» Владимира Даля, читаем: сплетни – «пересказы и наговоры, смутки, перенос вестей из дому в дом, с пересудами, толками, прибавками»; сплетник – «нескромный пересказчик или смутник, смутчик, баламут, заглазный пересудчик».
В общем смысле сплетничество – передача неточной, неподтвержденной, необоснованной информации либо распространение нарочно вымышленных сведений. Разговорные синонимы сплетен – пересуды, кривотолки, молва. Известные фразеологизмы: чесать языки, перемывать косточки, разбирать по косточкам.
Устаревшее обиходное наименование сплетен и слухов пантуфлевая (пантофлевая, пантуфельная) почта происходит от названия тапочек без задников (фр. pantoufle, нем. Pantoffel) и – затем – нелегального провоза в обуви запрещенных и секретных предметов. Нелепые, вздорные и пустяковые вести именовались в народе забобонами. Еще в XIX веке в ходу было пришедшее из Европы слово кол(ь)портаж (фр. colportage, нем. Kolportage – распространение, продажа вразнос), означавшее массированное распространение слухов, непроверенных сообщений.
Жан Каролюс «Подглядывающий Том», сер. XIX в., дерево, масло
В старорусском лексиконе немало слов, осуждающих чрезмерную разговорчивость и неуемное любопытство уже в своей внутренней форме: глазопялка – любопытный, белебеня – пустоплет, пресноплюй – болтун, лябзя – пустомеля; расщеколда – болтливая баба, вяжихвостка – сплетница. Диалектное название сплетни – злыдня – указывает на ее прямую принадлежность к злоречию. В народных рассказах об обмираниях (состояниях летаргического сна) посмертные мучения часто описывались в соответствии с прижизненными грехами. Так, кумушка, которая подслушивала разговоры и ссорила соседей сплетнями, «повешена за зубы; различные змии исходят из уст ее».
Роль главного распространителя неофициальной информации принадлежит самому любопытному и наиболее мобильному члену того или иного сообщества. Собственно, он и есть Старик Наслышка. Фольклорные образы «народных ньюсмейкеров» – Любопытный Том (англ. Peeping Tom), любопытная Варвара, Маланья-болтунья. Устойчивые типажи, иронически ассоциированные со сплетниками: «хлопотун», «доброхот», «кумушка», scandalmonger (англ. букв. «продавец скандалов»).
В большинстве европейских лингвокультур сплетни традиционно ассоциированы с женскими образами. Даже вика лесная – вьющееся травянистое растение – называется в народе бабьими сплетнями.
Сплетни часто возникают в ситуации информационного дефицита (в отсутствие реальных фактов и значимых сведений) и в условиях информационного вакуума (при нехватке сведений, в отсутствие знаний). Сплетня – плод мнимого впечатления или ложного представления. Сплетнями заполняются речевые пустоты и латаются информационные дыры.
Коммуникативный механизм сплетничества – приписывание свойств и «достраивание» характеристик в условиях информационного дефицита.
Если фактов не хватает – их надо придумать. При этом транслируется не обязательно ложная или искаженная информация. Сплетнями могут быть передаваемые из уст в уста и охотно принимаемые на веру пристрастные суждения, критические замечания, субъективные оценки.
Самые лакомые леденцы для сплетников – всевозможные странности. Все, что не укладывается в общепринятые представления, противоречит групповым нормам и ролевым ожиданиям, выходит за рамки обыденного восприятия. Например, о Жорж Санд судачили, будто бы она откапывает по ночам трупы из могил, практикуя тайную магию. А еще травит собаками деревенских детей, палит из пистолета по прохожим и въезжает в церковь верхом на лошади.
Таким образом в сплетне происходит своеобразное «озлокачествление» информации. Неудивительно, что закадычная подруга сплетни – клевета: обе нацелены оболгать, очернить, опорочить. Даже если факты соответствуют действительности, то их отбор, компоновка, подача демонстрируют предвзятость и недоброжелательность. При этом и сплетники, и клеветники частенько прячутся за чужое мнение, прикрываются авторитетами, используют цитаты вместо прямых высказываний.
Однако оклеветать можно публично, а вот сплетничать – только заглазно, «за спиной». Кроме того, клевещут преимущественно на знакомых людей, тогда как сплетничают о ком угодно – от скуки, из любопытства, ради развлечения. Поэтому сплетнику гораздо больше, чем клеветнику, нужна заинтересованная аудитория и ее ответная реакция.
Клевета обычно продумана, спланирована – сплетни часто стихийны, спонтанны. Распространение сплетен подчиняется принципу снежного кома: многократно повторяясь, они прирастают толкованиями, измышлениями, «присочинениями», завиральными подробностями. Клеветник куда более расчетлив и осторожен, ему важно создать впечатление абсолютного правдоподобия. Цель злостного сплетника – создать дурную славу, а цель клеветника – погубить репутацию.