Под навесом у Колодца накрыт стол для договора, и края листа прижимают две серебряные луны. За столом расположились северные послы. Середину занимает Асгейр, старик с бала: белая коса перекинута через плечо, бровь рассекает шрам. Среди слуг посольства я узнаю старика из Ямы. Клок серого меха так и обвивает его запястье, а шея у него теперь голая.
Великая Мать Сейрен устроилась в кресле напротив послов и держит на коленях трость с серебряной луной.
Повсюду аромат воска от свечей паломниц. Я иду через площадь и ставлю оценки, как учил Корвин. Сильвии у колонны тройка с минусом: изумрудное платье она надевает третий раз подряд. Оделии четыре, за перья. Асгейру пять, за косу.
Корвину оценку я ставить боюсь. Он идёт на полшага позади, и его взгляд я чувствую затылком, там, где Агна застегнула сороковую пуговицу. В толпе его пальцы задевают мои. Потом ещё раз. На третий раз я пытаюсь унять сердцебиение.
«Останься со мной. Навсегда».
Я так и не ответила.
Две дамы у навеса оборачиваются мне вслед.
— Это та, что плакала в Яме, — шепчет одна.
— По певчему, — отвечает другая.
Ноэль за моей спиной расправляет плечи. Певчему, по которому плачут, полагается держать осанку.
Мать Ильва стучит посохом о камень.
— Испытание Домов, — объявляет она. — После него Великая Мать обратится к Колодцу. Чудо этого года принадлежит ей.
Испытание идёт быстро. Ильва называет Дом, хозяйка отдаёт приказ, раб исполняет, Ильва кивает. Леди Илес дёргает за серебряную цепочку, и двенадцать юношей в белом опускаются на колени одним движением. Золотой мальчик Дома Тарн по слову хозяйки поджимает ногу и замирает на другой до самого кивка. Леди Оделия велит своему рабу спеть. Раб фальшивит на каждой ноте, в точности за хозяйкой, и Ильва кивает, глядя в сторону.
Луны сходятся. Над Колодцем они висят рядом, большая и малая, и вода под ними светлеет. Камни в ошейниках по всей площади тускнеют разом. Камень у Корвина гаснет до серого.
Старик из Ямы отходит от навеса в переулок за столом послов. Там переступает копытами конь под седлом. Асгейр поднимает глаза на Корвина.
— Иди, — шепчу я.
— Стой прямо, Госпожа, — так же тихо отвечает Корвин. — На тебя смотрит Ильва.
Он делает шаг и встаёт у моего плеча, лицом к Колодцу, спиной к переулку. Ладонь его ложится мне на поясницу, поверх пуговиц, и задерживается там на целый вдох. Сквозь шёлк она обжигает.
— Ты задолжала мне ответ, — говорит он мне в волосы. — Я подожду его здесь.
Асгейр долго смотрит на него. Потом кладёт ладонь на договор, и я выдыхаю.
— Дом леди Иссары Вейр, — говорит Ильва и поворачивается ко мне. — Я обещала спросить вас снова, леди Иссара. Третье Слово. И помните, что теперь вы под подозрением.
— Дом, где рабы забыли руку Госпожи, — порченый дом.
Ильва кивает и снова стучит посохом.
— Обвинитель, леди Ровена Вейр, глава Дома.
Ровена выходит из толпы в чёрном с серебром. На шаг позади семенит Тиан в серой тунике Дома Вейр. Под глазом у него желтеет синяк. Ошейник на нём прежний, из моего Дома.
Тиан поднимает на меня глаза. В них — сожаление.
Проходя мимо, Ровена роняет вполголоса:
— Я обещала тебе Смотрительницу, сестрица. Слово я держу.
Ровена останавливается перед Ильвой и кланяется Великой Матери.
— В теле моей сестры живёт пришлая душа, — громко говорит она. — Иссара Вейр умерла.