Сейрен совсем старая. Волосы у неё белые и острижены коротко, по-солдатски, а на коленях лежит трость с серебряной луной вместо набалдашника. Я кланяюсь до самого пола, и спина Иссары гнётся сама. Корвин и остальные опускаются на колени у меня за спиной.
— Леди Иссара. — Голос у Сейрен сухой. — Как вам вечер?
— Прекрасно, Великая Мать.
Она постукивает пальцем по трости.
— Я помню вас девочкой. Вы кусались.
— С тех пор я выросла.
— Да.
За моей спиной Корвин задерживает дыхание.
— Ваша сестра пишет мне третье письмо за месяц, — говорит Сейрен. — По её словам, мир с Севером разорит Империю. Что скажет младшая сестра?
— Моя сестра хорошо считает деньги, Великая Мать, — говорю я. — Не уверена, что она разбирается в политике.
Сейрен смеётся коротко, и дамы у её кресла смеются следом, на вдох позже.
— Вы изменились, леди Иссара.
Пальцы у меня холодеют.
— Я болела, Великая Мать.
— Болейте чаще. — Она поднимает трость и указывает ею на дверь. — В Ночь Двух Лун приходите к Колодцу пораньше. Мне там понадобится кто-нибудь, кто мне симпатичен.
Домой мы едем далеко за полночь.
Ноэль, Сайлас и Тиан сидят на козлах рядом с кучером. Корвин едет в карете — напротив меня, у ног своей Госпожи.
— Сядьте на скамью, Корвин.
Он поднимается и садится напротив.
Фонарь под потолком раскачивается в такт движению кареты. Золотистый свет скользит по его лицу, то выхватывая резкую линию скулы, то пряча её в тени.
— Ровена предлагает за вас три тысячи. Почему вы стоите так дорого, Корвин?
— Спросите леди Ровену.
Уголок его губ дрогнул.
— Но я спрашиваю вас.
Он не отвечает сразу. Смотрит в окно, где за стеклом проплывают тёмные улицы, редкие огни, закрытые ставни.
Потом переводит взгляд на меня.
— Почему вы не позволили леди Сильвии прикоснуться ко мне?
Щёки предательски вспыхивают.
— Потому что вы принадлежите мне.