Говоря простым языком – меня накрыло. Я действительно живой человек, не железная. И как и все подвержена стрессу.
Хорошо, что обошлось.
За стеной, в детской, слышались голоса Даши и Дмитрия. Я невольно прислушалась к звонкому щебету девчушки и ушам не поверила, когда поняла, о чём они говорят.
Ну как, говорят…
Даша увлечённо пересказывала Строганову Волшебника Изумрудного Города, а он, судя по коротким “угу”, внимательно её слушал!
Глава 50
По правде говоря, я и сама заслушалась. Даша рассказывала складно, без пауз и запинок, а ещё без слов-паразитов. Звонкий голосок девочки то взлетал, то наоборот, опускался до шёпота, и я уже не слышала обрывки фраз, но было видно (и слышно), что девочка буквально живёт историей.
Ведь её внимательно слушает папенька, да не просто “угукает” для вида, а в нужных местах уточняет, а пару раз даже усмехнулся!
В какой-то момент я поймала себя на том, что улыбаюсь. И стресс слегка притупился, и чувство вины ненадолго отступило. Да и напряжение, скручивающее плечи, ослабло, давая возможность дышать полной грудью.
В дверь тихонько постучали. Я тут же отозвалась:
– Входите!
Горничная внесла поднос с ужином, на котором с краю притулился маленький тёмный пузырёк, аккуратно закупоренный пробкой.
Поймав мой взгляд, девушка смущённо пояснила:
– Марья Фёдоровна велели валерьянку передать. Пять-десять капель на рюмку воды.
– Благодарю, – улыбнулась ей, вертя в руках пузырёк из тёмного стекла с узким горлышком и наклеенной бумажкой-этикеткой на боку.
Оставшись одна, я не без труда вытащила пробку и накапала нужное количество в хрустальную рюмку, наполненную прохладной водицей. Выпила залпом и вздрогнула от характерного сладко-горьковатого привкуса.
Теперь можно и поесть. Под звуки Дашиного голоса, я придвинула поближе миску с густой, рассыпчатой гречневой кашей и наколола на вилку солёный гриб с прилипшим к шляпке кусочком чеснока.
М-м-м, вкуснотища!
Вот что мне нравилось в Светлоярске – это настоящая, “живая” еда. Без искусственных добавок, химических консервантов и десятка “Е” в составе.
– Жить можно, – добродушно хмыкнула я, кусая мякушку чёрного хлеба, ещё хранившего тепло печи. – Третий день Великого поста, ничего лишнего, но сытно.
В смежную дверь тихо поскреблись.
– Ольга Георгиевна? – раздался громкий Дашин шёпот. – Можно?
– Конечно, заходи, – улыбнулась я.
Она ужом проскользнула в комнату, присела на краешек кровати и, чинно сложив руки на коленях, произнесла:
– Приятного аппетита.
– Спасибо, Дашенька.
– Папеньке очень понравилась история про Элли, – девочка принялась делиться впечатлениями, не в силах сдержать радость. – Он сказал, что это интересно. Может, он тоже мог бы слушать её перед сном?
Я открыла рот, чтобы ответить, и вдруг перед глазами возникла картина. Яркая, как наяву.
Дмитрий лежит в постели – естественно без рубашки и мундира. Никаких ночных сорочек! Волосы влажные, блестят, сильная рука с литыми, натуральными мышцами закинута за голову. Я сижу рядом, причём не на стуле и не в кресле, а прямо на краю его кровати и с самым серьёзным видом рассказываю про Трусливого Льва и Страшилу.
А он слушает с полуулыбкой и смотрит на меня так…