– Выпороть бы вас хорошенько, Ольга Георгиевна, ей богу! – он стиснул кулаки, но тут же разжал и припечатал. – Без году неделя в этом доме, а уже всю душу мне вывернули!
Глава 49
Мне словно пощёчину влепили. Перед глазами потемнело, а в голове хороводом закружились обрывки фраз.
“Присмотрите за Дашей!”
“Вернулись бы вы в дом, барышня…”
“Оставили Дарью наедине с чужим мужчиной…”
“Выпороть бы вас…”
Голова закружилась, и мир опасно покачнулся. Меня повело вправо, но я не могла пошевелить руками. Тело одеревенело и одновременно стало ватным. К счастью, сильные и такие надёжные руки меня подхватили, не давая встретиться носом с каменными ступенями крыльца.
– Тише, тише, Ольга… – голос его превосходительства доносился как будто сквозь толщу воды. – Держу.
Я не видела его лица, только чувствовала тепло ладоней сквозь шерстяную шаль. Покорно, как во сне, позволила увести себя в дом.
В прихожей пахло хлебом и натопленной печью – так тепло и уютно по сравнению с вечерней улицей, в темноте которой скрывается подлец Безродный! Откуда-то издалека послышался встревоженный голос Марьи Фёдоровны:
– Господи Иисусе! Что случилось-то? На тебе лица нет, Оленька!
Я медленно подняла руки, борясь с накатившей слабостью. В ушах противно звенело, и мочки ушей горели, зато щёки на удивление были ледяными.
А может, просто показалось.
– Да как я так могла, а? – выдохнула я, не узнавая собственный голос.
– Понимаете масштаб вины? Уже хорошо, – сердито проворчал Дмитрий Александрович.
Убедившись, что меня больше не шатает, он отступил к стене и скрестил руки на груди. Однако тёмные глаза были всё ещё полны нешуточной тревоги.
– Ваше превосходительство, что стряслось-то? – экономка стискивала в руках льняное полотенце, готовая хоть сейчас броситься на помощь.
– Ей почудился Безродный! – холодно отчеканил Строганов, как будто зачитывал мне приговор. – Вот наша героическая Ольга Георгиевна и уверовала в свои силы. Снова бросилась на него в рукопашную, и на это раз без книги!
Марья Фёдоровна ахнула. Я ожидала, что она начнёт отчитывать меня, как и его превосходительство, но экономка неожиданно для всех размахнулась и что есть силы шлёпнула меня полотенцем.
А потом ещё раз!
И ещё!
– Вот же безголовая! – причитала она, хлеща меня не больно, но до слёз обидно. – А если действительно он? Тебе совсем себя не жаль?
– Марья Фёдоровна! – Дмитрий попытался её остановить, но куда там!
Даже я оцепенела, не способная пошевелиться, а она не унималась.
– Дурёха! Всех жалеешь, а на себе крест поставила? Как так можно-то, а?
Стыд от осознания того, что натворила противно обжигал щёки. На душе не просто кошки скребли, а саблезубые тигры царапали рёбра!
– А ну, прекратить! – вдруг рявкнул Строганов, и экономка замерла с занесённой рукой.
Краем глаза заметила, что из-за угла боязливо выглядывает Даша – встревоженная, с круглыми глазами. Львова рядом с ней не наблюдалось. Видимо ушёл, пока я общалась с околоточным.
– Устроили балаган! – строго отчитывал нас обеих его превосходительство. Начал расхаживать по прихожей, заложив руки за спину. – Не дом, а цирк бродячий, а вы – две артистки! Марья Фёдоровна, марш с глаз моих долой, и прихватите с собой Ольгу Георгиевну! Только без рукоприкладства, ясно?