– И если папенька пригрозит нанять кого-то другого – я уйду и будем жить вместе с вами. А папенька пускай один живёт и каждый день по нам скучает.
– Даш, так нельзя, – я погладила её по плечу, но она лишь сильнее ко мне прижалась.
– Тогда, как только стану самостоятельной – я вас снова найму, – безапелляционно заявила она.
– По рукам!
Сохраняя серьёзный вид, я пожала Дашину ладонь, и в голову закралась блестящая идея.
– Даш, а давай-ка прогуляемся? Чего мы сидим с тобой дома, как затворницы? На улице прекрасная погода – солнышко, снежок, кажется, подтаял.
– А папенька не заругает? – с сомнением протянула Даша, проследив за моим взглядом. – Мы же должны заниматься.
Я усмехнулась:
– Ты же только что говорила, что готова от него сбежать.
Даша смутилась и быстренько отвела взгляд, делая вид, что её жутко заинтересовала пустая тарелка.
– Мы никуда не уйдём, – подбодрила я. – Погуляем за домом, там, где банька. Свежий воздух – лучшее лекарство.
“А ещё, – добавила про себя, – надо сегодня её так умотать, чтобы спала без задних ног. Тогда и сил на лунатизм не останется. Заодно, пока гуляем, я подумаю, как уплотнить её расписание. Нужен твёрдый распорядок дня, чтоб был расписан по минутам.”
В прихожей я застегнула на Даше пуговицы шубки и заботливо поправила воротник. Сама же закуталась в тяжёлую клетчатую шаль и, взявшись за руки, мы направились той же дорогой, через застеклённую галерею, к бане.
Небольшой сад особняка встретил нас ослепительным снежным блеском. В воздухе тянуло дымком и чем-то сладковатым, со стороны улицы то и дело доносились звонкие голоса, цокот копыт и шелест проезжавших саней.
У забора, под толщей снега угадывались клумбы, а рядом с банькой – аккуратная поленница дров, на которой дремала кошка.
Я зажмурилась от солнца, ощущая, как лучи греют лицо сквозь холодный воздух, свободный от выхлопных газов. Присев, зачерпнула ладонью липкий, влажный снег.
– Даш, давай слепим снеговика?
Девочка уставилась на меня с недоумением.
– Кого?
Так, а тут что, ещё не было снеговиков?
Но снежные фигуры уже существовали! Может, они выглядели по-другому?
– Снежную фигуру, – быстро поправилась я. – Читала в одной книге, что их можно делать из трёх шаров – большого, среднего и маленького. Ставим их друг на друга и получится человечек. На голову можно ведёрко или шапку, глаза из угольков, а вместо носа – морковку.
Даша рассмеялась.
– А почему из трёх комков? – не унималась она.
– Не знаю, – честно призналась я. – Так повелось.
Даша восприняла идею без особого энтузиазма. Было видно, что девочка не особо знакома с играми на свежем воздухе и привыкла всё время проводить дома. Но можно же учиться и за пределами детской! Совмещать приятное с полезным.
Однако постепенно она втянулась и через четверть часа уже вовсю скатывала большущий ком. Щёки разрумянились, воротник шубки немного съехал на бок, волосы у лица от пота закрутились в мелкие спиральки.
– А ты знаешь, – поделилась с ней, когда она остановилась, сняв варежки и подув на руки, – снег не просто мёрзлая вода. Он бывает разный. Когда холодно и морозец – он сверкает и пушистый как сахарная вата. А когда теплеет – он тяжелеет и становится податливым. Такой снег идеален для лепки.
– Слышала, – гордо заявила Даша, забавно задрав подбородок. – Папенька однажды рассказывал.
– А ещё все снежинки – шестиугольные, и ты никогда не найдёшь двух одинаковых.