Византийский мир : Византийская цивилизация. Том 3 (1950): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Государство контролировало цены на продукты и заработную плату. После чумы 542-543 годов произошло внезапное повышение цен. Своей новеллой Юстиниан восстановил прежние цены на продукты и запретил любое повышение заработной платы под страхом штрафа, равного тройной сумме их прибылей, налагаемого на нанимателей [1107]. Фактически, безработицы почти не существовало, и рабочих можно было уволить лишь с трудом. Любой трудоспособный человек, найденный без работы, направлялся на работы общественной полезности или благотворительности [1108]. Во время гонения на иконы большое число специалистов ремесёл роскоши бежало в Рим, где, как мы видели, они установили свои станки и импортировали в Италию искусство Востока.

Мы не будем возвращаться к печальному положению Империи при восшествии на престол Алексея Комнина. Спекуляции с курсом пшеницы при Михаиле VII [1109] и десять лет гражданских войн внесли такой разлад в экономику Империи, что впервые имперскому правительству пришлось временно снизить пробу номисмы, которую отныне называют гиперпером [1110].

Без сомнения, Алексей I и его преемники исправили политическую ситуацию, как внутри, так и вовне, но это произошло в ущерб богатству Империи. Чтобы противостоять вторжениям норманнов из Италии, которые хотели захватить Константинополь, они были вынуждены заключить союз с итальянскими республиками, Венецией, Генуей, Пизой, которые предоставили свои флоты в распоряжение Империи в обмен на уступку постоянных поселений в Константинополе и торговых привилегий, которые разорили промышленность и торговлю Византии.

Договором, заключённым с Венецией в мае 1082 года, Алексей Комнин создал опасный прецедент: уступку экономических преимуществ по политическим причинам. Его преемники не сумели воспользоваться этим уроком. После блестящего правления Мануила I истина открылась, и Ангелы привели Империю к гибели. В организации крестового похода на Константинополь экономические причины заняли преобладающее место: Венеция хотела вернуть своё положение в Константинополе и в Греции, поставленное под угрозу генуэзцами.

Таким образом, регулируемая экономика, этатизм, который составлял величие и успех экономических предприятий Византии, исчез навсегда. Промышленность и торговля отныне были свободны, но выгоды от этой свободы обогащали главным образом иностранцев или крупных землевладельцев, наделённых привилегиями.

Последствия крестовых походов для византийской экономики. Одним из последствий крестовых походов и создания франкских государств в Сирии стало лишение Константинополя его положения центрального рынка между Востоком и Западом. Торговля с Индией и Китаем отныне направлялась в порты Сирии, откуда итальянские флоты перевозили их на Запад. Наряду с этими восточными товарами, пряностями, благовониями, шёлками и т.д., обратный груз включал товары из Сирии и Палестины: вина, оливки, сахарный тростник, хлопок, шёлк, тирское стекло, красители и т.д. Эти флоты обычно совершали два рейса в год, на Пасху и в день Святого Михаила. Их груз состоял из паломников и некоторых продуктов с Запада, таких как грубые сукна из Фландрии, переработанные в Ломбардии. Константинополь не мог выдержать эту конкуренцию; его рынок оказался отныне на обочине великих торговых путей.

Пробуждение Запада. Произошло одно из важнейших событий всемирной истории: пробуждение Запада, переход от чисто сельскохозяйственной экономики к новой городской жизни, в которой преобладание принадлежало корпорациям ремесленников и купцов. Более того, в XII веке Франция, вслед за Италией, также имела свои международные рынки, среди которых ярмарки Шампани, посещаемые купцами со всех уголков Европы, превосходили по значению знаменитую ярмарку Святого Димитрия в Фессалонике.

Нельзя придать слишком большого значения этой революции. Западноевропейские страны, кажется, пробуждаются от долгого сна, и, как бы ни был ещё велик престиж Византии среди них, они сами, собственными силами, создают цивилизацию, которая станет цивилизацией всего мира.

В XII веке византийские отрасли промышленности ещё существовали, и их репутация по-прежнему была высока, но греческих купцов почти не было видно на путях крупной торговли, и только иностранцы, главным образом итальянцы, посещали рынок Константинополя, где их импорт постоянно возрастал за счёт имперской монеты. То же самое происходило и на других рынках Империи. Ярмарка в Фессалонике привлекала не только итальянцев, но и франков, болгар и народы Севера. Другие рынки находились в Коринфе, в Алмиросе на заливе Волос, в Негропонте, Хиосе, Андросе, Хрисополе, Родосто, Адрамиттии, Атталии [1111].

XII век – это действительно эпоха, когда завершается пробуждение европейской крупной торговли, но не Византия извлекает из этого выгоду. Расположенная между арабским миром, византийской Италией и Западом, Сицилия норманнских королей, казалось, впитала все искусства, все ремёсла, все интеллектуальные ресурсы этих обществ, чтобы создать при Рожере II и его преемниках одну из самых блестящих, самых великолепных цивилизаций, когда-либо существовавших в Европе.

Иностранные колонии в Империи. Отныне, по словам Никиты, император «стремится снискать благосклонность итальянцев, которые имеют обычай входить с распущенными парусами в порт Царицы городов» [1112].

Первой появляется Венеция. Алексей Комнин предоставляет ей свободу от пошлин во всех портах Империи и, в Константинополе, квартал, расположенный на Золотом Роге напротив пристани для Галаты, три причала на этой набережной и пекарню [1113] [1114]. В то время Венеция имела поселения в Коринфе, Фивах, Негропонте, Сен-Жан-д'Акре, Александрии. Её банки открывали широкие кредиты, с платежами в рассрочку, торговым предприятиям [1114].

В 1111 году Алексей I, находясь в состоянии войны с Боэмундом, обеспечивает себе союз с республикой Пиза, уступив ей беспошлинный импорт золота и серебра и сниженную пошлину в 4% на другие товары. Пизанцы получат в Константинополе квартал, дома, склады, причал, места, зарезервированные в Святой Софии и на Ипподроме [1115].

Генуэзцы получают доступ в Константинополь только в 1155 году, куда их призвал Мануил Комнин, воевавший с норманнами Италии. Они получают для своей торговли снижение таможенных пошлин до 4%, но квартал, который им уступлен, расположен в районе, уже занятом венецианцами и пизанцами. Это вызвало сильное раздражение пизанцев и венецианцев, которые варварски разграбили генуэзский квартал в 1162 году. После долгих переговоров Мануил поселил генуэзцев за городом (1169). Недовольные этой мерой, они в конце концов получили квартал Копарион на Золотом Роге (1170), но это новое поселение было снова разграблено венецианцами. В следующем году генуэзцы были восстановлены в правах на свой квартал [1116].

Большинство итальянцев, обосновавшихся в Империи, платили только 10% пошлин на импорт, генуэзцы и пизанцы – 4%, а венецианцы, которые образовывали самую многочисленную колонию и были самыми заносчивыми, имели полное освобождение от пошлин. Такое положение не могло длиться и имело своим результатом ужасающий погром 1182 года против западных колоний. Неумелая политика Ангелов довершила остальное и завершила разорение Империи.

После неполной реставрации 1261 года и несмотря на усилия Михаила Палеолога поднять её (1261-1282), Империя становится пассивной страной и попадает под политическое и экономическое иго иностранцев.

Две причины слабости особенно препятствуют любой надежде на возрождение: падение византийской монеты, которое обусловило чеканку золота на Западе, и положение Константинополя, ставшего полем битвы между Генуей и Венецией, которые оспаривают его рынок и проникновение в Чёрное море.

Падение имперской монеты. Уже были, как мы видели, временные кризисы монеты, но они всегда разрешались. В 1204 году гиперпер всё ещё стоил 90% от прежнего курса [1117]. Первые трудности возникли в Никее при Иоанне Ватаце, который чеканил для внутренней торговли золотые монеты в 16 карат чистого золота [1118] и нормальные монеты в 24 карата для внешней торговли [1119].

После возвращения Константинополя в 1261 году Михаил Палеолог приказал перечеканить монеты, но снизил пробу гиперпера до 9, а затем до 8 карат [1120].

Чеканка золота на Западе. Эта плохая монета наносила огромный ущерб международной торговле, как раз когда она достигала полного развития, и это определило решение западных стран чеканить золотые монеты. Фридрих II уже подал пример своим августалом. В 1252 году Флоренция стала чеканить флорин с лилией, который сразу же имел большой успех. В 1284 году Большой совет Венеции постановил чеканить свой дукат, который вскоре стал ходовой монетой [1121].

Последствия для имперской монеты. В начале своего правления Андроник II попытался улучшить гиперпер, но в 1302 году Венеция отказывается от этой монеты как от низкопробной [1122]. Затем в 1304 году жалованье, которое пришлось выплатить альмугаварам, ускорило крах монеты. Из-за оскудения казны стали чеканить гиперперы из 5 частей золота против 19 частей лигатуры. Г-н Адриан Бланше, изучавший монеты Андроника II, констатировал, что плохой сплав меди занимал в них наибольшее место. Однако монеты с двойным изображением (Андроник II и Михаил IX, особенно Андроник II и Андроник III) свидетельствуют о реальном улучшении. Впоследствии, кажется, старались сохранить пробу, уменьшая вес. Одна золотая монета Иоанна V (около 1391 года) весит всего 1 г 88 [1123], но её проба отличная. На реверсе изображение святого Иоанна Крестителя того же типа, что и на флорине.

Эти уловки не могли позволить имперской монете конкурировать с флоринами и дукатами, ставшими орудием обмена в крупной торговле. Платежи, впрочем, производились по весу, что делало улучшение пробы иллюзорным. Гиперперы рассматривались лишь как счётная монета и входили в платежи только будучи оценёнными в дукаты или флорины [1124].

Но дна пропасти ещё не достигли. Мануил II произвёл новую эмиссию монет с низкой пробой, венецианского типа. Иоанн VIII перестал бороться и выпускал только серебряные и медные монеты. Правительство жило за счёт кредитов, предоставленных Венецией, и подаяний, выплачиваемых иностранной монетой [1125].

Иностранные колонии в Константинополе в 1453 году. При последних Палеологах мы вновь находим многочисленные иностранные колонии, перечисленные итальянским купцом Пеголотти, агентом дома Барди из Флоренции, который проник в Китай и проживал на Кипре (1324-1327), затем в 1335 году в Константинополе [1126] [1127]. По его словам, хорошо вручённый подарок снижал таможенные пошлины. Греки, размышлявшие над этим, сожалели о том, что иностранцы захватили ресурсы, которые ранее составляли богатство византийской экономики и величие государства.

Вначале, пишет Никифор Григора, [латинянам] позволили возвести несколько маленьких и жалких построек… Со временем они достигли блеска и могущества… Раздоры среди князей, ослабление армий являются причиной этого процветания, которое передало в их руки «не только все богатства Византии и доходы с моря, но и все государственные ресурсы, которые обогащали казну князя» [1127].

В 1453 году самыми могущественными колониями по-прежнему остаются колонии Генуи и Венеции, каждая из которых организовала настоящее государство со своим подеста, своими советами, своими складами, первая – в Галате, вторая – напротив, на Золотом Роге [1128]. Эти колонии тесно зависят от своих метрополий: конфликты между ними и имперским правительством часты и всегда заканчиваются в их пользу. Генуя ищет союза с турками, но стремится сохранить византийский режим, который для нее так выгоден. Венеция, напротив, хотя и щадит турок, очень боится, что падение Византии лишит ее позиций на Востоке; но вместо того чтобы спасать Империю, она продолжает расчленять ее и убивать ее торговлю, которая представлена теперь только в Морее. Венеция, уже владеющая Фессалоникой, жаждет даже последнего прибежища эллинизма, главный порт которого, Монемвасия, вооружается главным образом для корсарства.

Наряду с генуэзцами и венецианцами, Палеологи приняли купцов из других западных стран, но предоставили им менее выгодные привилегии. Импорт продуктов их соответствующих стран еще приносил некоторую прибыль имперской таможне. На рынках можно было видеть сукна из Фландрии, Реймса, Флоренции и другие французские продукты.

Так, герцог Бургундский Филипп Добрый велел продать на Родосе и на других рынках 110 кусков сукна из Вервика, погруженных на корабль, который направлялся на помощь рыцарям Родоса (1441). С 1444 по 1451 год он содержал большой корабль в Константинополе [1129].

В обмен западные покупатели приобретали продукты Леванта и византийской Греции, в частности вино Мальвазии (Монемвасия), очень ценимое на Западе [1130].

Самая древняя из этих колоний была колония Анконы, которая датировалась временем, когда Мануил Комнин занимал этот город (1151-1168). Очень процветающая в XIV веке, эта колония управлялась консулом, назначаемым метрополией. Андроник предоставил ей пошлину в 2% на ввоз и вывоз товаров [1131].