Люди земли. Истории тех, кто изменил мир сельского хозяйства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Павел Пантелеймонович Лукьяненко (1901–1973) с образцами нового сорта пшеницы в Краснодарском НИИ сельского хозяйства (ныне носит имя Лукьяненко). 15 октября 1959 г.

© Лев Поликашин/РИА Новости

Павел Лукьяненко

«Люди не должны думать о хлебе, как не думают о воздухе, которым дышат, о воде, которую пьют…» – так записал некогда в своем дневнике Павел Пантелеймонович Лукьяненко. Человек, который сделал для победы Зеленой революции, избавившей нашу планету от призрака голода, больше, чем кто бы то ни было еще. Так считают даже в США, где гордятся вкладомв Зеленую революцию своего ученого: «Лукьяненко начал работу над пшеницей раньше, чем Норман Борлоуг на северо-западе Мексики приступил к своим опытам, результаты которых привели к тому, что теперь называют Зеленой революцией. Советский ученый сделал больше, чем просто „заложил фундамент” этого процесса».

Нетонкий колосок русского поля

У истоков Зеленой революции, которая накормила мир, стоял советский агроном

В своей автобиографии этот человек отметит, что теория и практика у него всегда шли рука об руку: «Еще будучи студентом последнего курса, я начал работать по опытному сельскохозяйственному делу в качестве техника опорного пункта в городе Ессентуки…»

Может показаться, что событие не бог весть какое – мало ли студентов устраивается работать по профилю, еще не защитив диплома? Но тут случай особый. Тем студентом Кубанского государственного сельскохозяйственного института был Павел Лукьяненко.

Очень часто его имя связывают только с созданием сорта озимой пшеницы «Безостая 1», этого шедевра отечественной селекции, который неоднократно называли «одним из лучших когда-либо созданных сортов». Это, конечно, верно. Но ограничить свое представление о том, что сделал Лукьяненко, лишь «Безостой 1» – все равно, что назвать Игоря Курчатова «отцом советской атомной бомбы». Так-то оно так, просто тогда за бортом останется не только атомная энергетика, но и создание новой высокотехнологичной отрасли промышленности, а по большому счету – прорыв, сравнимый с переходом из каменного века в эпоху металлов. То есть своего рода революция.

Стратегия – революция

То же самое можно сказать и о Лукьяненко. Но с одной поправкой. В силу разных причин советский атомный проект до какого-то момента пребывал в статусе догоняющего. Точно так же полагается думать и о Третьей аграрной революции, которую чаще называют Зеленой – этот процесс, важным элементом которого было выведение новых сортов злаковых с высокой урожайностью, резко увеличил продуктивность сельского хозяйства и серьезно улучшил качество жизни во многих странах мира. Считается, что пионером Зеленой революции был американский агроном Норман Борлоуг, который умудрился сделать так, что урожайность зерновых в Мексике, где Борлоуг начал свою работу в 1944 году, спустя 15 лет увеличилась в три раза. Потом его опыт подхватили в Азии и Африке, а пышный итог подвела уже в XXI столетии исполнительный директор Всемирной продовольственной программы ООН Джозетт Ширан: «Норман Борлоуг спас больше человеческих жизней, чем кто-либо за всю мировую историю».

Это не первый и не последний пример того, как научный приоритет пытаются, и небезуспешно, похитить у нашей страны. Настоящим пионером Зеленой революции был вовсе не Норман Борлоуг, а Павел Лукьяненко. И если кому-то кажется, что имеет место очередная «Россия – родина слонов», то вот мнение честного ученого с «той стороны». Наш современник Марк Таугер, специализирующийся на аграрной истории доцент Университета Западной Вирджинии, в своих трудах не устает повторять: «Лукьяненко начал работу над пшеницей раньше, чем Норман Борлоуг на северо-западе Мексики приступил к своим опытам, результаты которых привели к тому, что теперь называют Зеленой революцией. Советский ученый сделал больше, чем просто „заложил фундамент” этого процесса».

Вызов истории

Советский агроном действительно начал раньше, что неудивительно. Норман Эрнест Борлоуг родился в 1914 году, а Павел Пантелеймонович Лукьяненко – в 1901-м. Причем обстоятельства его появления на свет весьма символичны. В энциклопедиях пишут, что произошло это в станице Ивановская. В реальности же все обстояло чуть иначе. Евгения Авдеевна Лукьяненко возвращалась в станицу, но почувствовала схватки и родила своего младшенького, 13-го по счету ребенка, прямо в пшеничном поле. Дело было 27 мая по старому стилю – как раз в пору цветения пшеницы. Согласно примете, мальчик, родившийся в поле, – к большому урожаю. И примета сбылась – год оказался хлебным.

В приметы и совпадения можно верить или не верить, но свою Зеленую революцию Лукьяненко, 13-й ребенок в семье, родившийся на 13 лет раньше Борлоуга, начал тоже на 13 лет раньше. Его замысел создать новые сорта пшеницы относятся к 1931 году, когда старший научный сотрудник по селекции озимой пшеницы Краснодарской селекционной опытной станции по-настоящему столкнулся с проблемой, которая была одной из причин голода 1932–1933 годов в СССР. Проблема эта носит имя «ржавчина» – так называется грибковое заболевание пшеницы.

Грибок микроскопический, но это не мешало ему менять ход мировой истории. Скажем, падение Римской империи в V веке среди всего прочего было вызвано «кризисом пшеницы», а тот в свою очередь был обусловлен той самой ржавчиной.

Та же беда подстерегала и Советский Союз – начавшаяся в 1931 году эпидемия ржавчины угробила до 25% урожая на Кубани, которая уже считалась всесоюзной житницей. Лукьяненко попробовал бороться с нею путем гибридизации пшеницы сорта «Украинка» с североамериканскими сортами. Но в 1932 году новый штамм ржавчины убил урожай всех 49 гибридов на его Краснодарской опытной станции.

«Главное – не давать сломить себя ни людям, ни обстоятельствам. В селекции и Суворов не сумел бы идти от победы к победе под барабанный бой. Горе тому, у кого не хватит выдержки и терпения, кто при первом же провале опустит руки. Он ничего не добьется…» Эта запись в дневнике Павла Пантелеймоновича относится уже к послевоенным временам. Но такая модель поведения была для него естественной всегда. О чем свидетельствуют конкретные результаты – уже к 1937 году опытная станция Лукьяненко произвела более 10 тысяч тонн гибридных семян, устойчивых к ржавчине.

На пороге

Конечно, это еще не было устойчивым сортом – на выведение такового традиционными методами селекции требуется 10–15 лет. В среднем – те самые 13 лет. По идее, Лукьяненко должен был получить новый устойчивый сорт как раз к тому моменту, когда Борлоуг лишь приступал к экспериментам. Тем более что задел у него был неплохим, и мыслил советский агроном системно. Та же устойчивость к ржавчине всех видов была лишь одним из критериев отбора. Новая пшеница должна была стать продуктивной за счет своих внутренних ресурсов и свойств.

В середине 1970-х годов до 40% всей посевной площади озимой пшеницы в СССР занимали сорта, выведенные академиком Лукьяненко. На фото Павел Пантелеймонович с ассистенткой контролирует образцы новых сортов. 1 июля 1969 г.

© А. Кельберг/РИА Новости

На что тратятся питательные вещества у растений? По большей части – на рост стебля и листьев. В случае с обычной пшеницей выходит, что больше половины питательных веществ уходит не в зерно, а в солому. Это худо со всех сторон. Маленький колос – низкий урожай, что само по себе не радует. Но высокий стебель стократ опаснее – есть риск, что пшеница под дождями просто ляжет на землю, зерно сгниет, а урожай, и без того неважный, пропадет совсем.

«Вообще идеал таков, – писал Лукьяненко. – Максимум энергии формированию зерна и колоса, минимум – стеблю, ости. И если растение не боится ржавчины и других болезней, то это – чудо-злак, чудо-пшеница…» В качестве вывода последовала работа по скрещиванию карликовых сортов с коротким стеблем и урожайных сортов с могучим колосом. И не только – всего Лукьяненко определил 26 (!) характеристик желаемого сорта.

Уйти во цвете

Все шло к тому, что новый сорт вот-вот появится. Но началась Великая Отечественная война. И летом 1942 года, когда гитлеровцы подошли к Кубани, все работы пришлось прервать, а драгоценные семена гибридов увозить на восток. А потом, после возвращения в 1944 году, все возобновлять практически на пустом месте. А еще во время оккупации края был расстрелян пятнадцатилетний сын агронома – Гена Лукьяненко остался мстить захватчикам и не уберегся. Жена и коллега Павла Пантелеймоновича, Полина Лукьяненко писала: «Горе, большое горе. Он очень тяжело переживал гибель сына. Но никому не говорил об этом, не жаловался, все переживал в себе. И это сказалось на его сердце. Оно стало болеть у него…»

Лукьяненко ушел в работу. Итогом стала та самая «Безостая 1» его личный триумф и триумф отечественной селекции. Сорт, который давал фантастические урожаи – в 1960-е годы хозяйства, сеявшие «Безостую 1», получали до 60 центнеров с гектара. Такой результативности в той же Мексике достигли лишь на пике Зеленой революции, тридцать лет спустя… Но все имеет свою цену – трагедия потери и работа на износ тоже. В 1973 году новые сорта Лукьяненко, «Аврора» и «Кавказ», были поражены новым же штаммом ржавчины. Дело обычное – в 2025 году в Англии чуть не половину устойчивой к ржавчине пшеницы убила новая раса этого грибка. В таких случаях сорта отзывают и дорабатывают. Лукьяненко намеревался сделать то же самое – 13 июня 1973 года он выехал на опытное поле. И, едва выйдя из машины, осел на землю. Не выдержало сердце. Он умер, как родился, – среди доцветающей пшеницы.

Константин Кудряшов