Мы с Мещерским быстро переглянулись.
Ситуация выходила из-под контроля, наша легенда работала против нас. Но пансион, пусть даже под баварским надзором — это не дворец. Там будет больше возможностей, чтобы сбежать.
— Её величество необыкновенно добра и прозорлива, — заговорил Станислав, принимая решение. Он склонил голову сначала в сторону короля, затем — королевы. — Мы действительно чувствовали бы себя более спокойно в скромной, частной обстановке, не обремененной дворцовым этикетом. Ваше покровительство и забота вашего врача — большее благодеяние, чем мы смели надеяться.
Оттон продолжал сомневаться. Я видела в его взгляде растущий интерес, причем совсем не мужского толка. Похоже, он и в самом деле раздумывал, как нас можно использовать.
— Что ж, если моя королева так всё продумала… — наконец он махнул рукой, изображая великодушную уступку. — Распоряжусь, чтобы вас разместили в лучших комнатах пансиона и приставили охрану от моего имени.
Я не успела даже выдохнуть, как его голос приобрёл оттенок приказа:
— Но вы остаётесь моими почётными гостями. Я буду навещать вас, чтобы лично удостовериться в улучшении вашего здоровья, герр Крушинский. И, надеюсь, насладиться дальнейшей беседой с вашей очаровательной супругой.
Это был откровенный намек.
Руки Мещерского, лежащие на коленях, сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Неужели он ревновал?
Я подняла голову, отводя внимание от его рук, и наткнулась на застывшую улыбку Амалии. Похоже, она сама не ожидала, что ее супруг так вывернется.
Королева поймала мой взгляд и едва заметно кивнула. «Убирайтесь, — говорили ее глаза. — Чем быстрее вы избавите Афины от своего присутствия — тем лучше».
Час спустя мы наконец-то покинули дворец в скромном, но прочном экипаже, предоставленном королём. За нами следовал гвардейский патруль. Станислав сидел напротив меня, бледный от сдерживаемой ярости. Он смотрел в окно, но я чувствовала, как всё его существо напряжено до предела.
— Я пошлю весточку на корабль, чтобы доставили наши вещи и вашу служанку, — наконец проговорил Станислав, не глядя на меня. Его голос был низким и хриплым. — Похоже, нам придется здесь задержаться, пока «Сокол» не будет готов к отплытию.
— И надолго? — проворчала я. — Мы что, не можем просто взять и сбежать?
Станислав перевёл на меня тяжёлый, усталый взгляд.
— Пока не можем. Но королева дала нам передышку, воспользуемся ею, чтобы восстановить силы, — его губы искривились в безрадостной усмешке. — И будем надеяться, что следующие похитители окажутся менее... разговорчивыми при аресте. А король Оттон не станет интересоваться, почему поляки прибыли на русском военном судне.
5.
Пансион «У трёх апельсинов» оказался аккуратным, душным и чопорным.
Нас проводили в две смежные комнаты на втором этаже, выходившие окнами на городскую улицу, засаженную чахлыми цитрусовыми деревцами. А меньше чем через час с «Сокола» доставили Груню и наши скромные пожитки. Всклокоченная, но невредимая служанка ворвалась в комнату с неизменным «Княгинюшка!» и тут же бросилась мне в ноги, лопоча что-то о нехристях.
Я воровато оглянулась, не услышал ли кто, и тут же быстро шепнула ей:
— Тише ты! Забыла, как надобно ко мне обращаться? Говори «пани». Поняла?
Груня испуганно закивала, а я мысленно выдохнула: вряд ли местные слуги понимают по-русски, но лучше не рисковать.
После недолгих объятий она напустила на себя важный вид и сунула Станиславу, стоявшему у окна, смятый клочок бумаги.
— Капитан велел передать... пану в руки.
Мещерский развернул записку. Его глаза, пробежав по строчкам, сузились. Ничего не говоря, он поднес записку к свече и отбросил в камин вспыхнувший факел. Запах дыма наполнил воздух.
— Ну что, — спросила я тихо, когда Груня вышла распаковывать вещи, — какие наши планы?
— Пока остаемся здесь, — почти беззвучно ответил Станислав. — Корабль будет готов к отплытию послезавтра на рассвете. Но до того времени придётся играть в покорных, благодарных гостей и не вызывать подозрений.
Я кивнула, показывая, что намек поняла. Оттон не просто так выбрал именно этот пансион, наверняка тут полно его шпионов, и о каждом нашем шаге будет тут же доложено.
— Вы бы поспали, Марцелина, — добавил Станислав, устало сжав переносицу, — нам обоим отдых не помешает.
Спать? С удовольствием. Только я теперь при всем желании не усну!