Ненужная княгиня 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После исповеди и разрешительной молитвы отец Агафангел вдруг сказал:

— Встаньте на колени, княгиня. Я принял вашу исповедь и считаю, что человек, переживший столько бед, находится под кровом Господним. Святые Тайны у меня с собой, вы можете причаститься!

Я послушно встала на колени. Священник открыл маленькую сумочку, висящую у него на груди, вынул из неё ковчежец с плотной крышкой и ложку. Зачерпнул содержимое и подал мне, произнося положенные при этом слова:

— Причащается раба Божия...

Терпкое вино обожгло язык, возвращая меня из размышлений, в которые я погрузилась во время исповеди.

Записки! У меня не поднялась рука в такой момент совать их священнику. Я просто запилa причастие глотком «теплоты», смешанной тут же в чайной чашке, и тихим голосом поблагодарила отца Агафангела.

Он же вдруг встал, заслоняя меня широкой спиной, и серьёзно взглянул мне в глаза:

— Есть ли у вас просьбы, княгиня?

Я вздрогнула испуганно — что это? Кто-то пытается меня подставить? Наказать? Запугать? Но в голубых, немного полинявших от возраста глазах не было угрозы или намёка, только бесконечное милосердие.

Я покусала губу, сомневаясь, но всё же решилась:

— Очень хотела бы передать записки брату и матушке… Они не знают, что я уже в Петербурге.

— Я передам, — отец Агафангел сам взял у меня две тонкие трубочки, ещё раз благословил и ушёл.

А я безвольно растеклась в кресле — охваченная тревогой за своё будущее, за Станислава, от которого все эти дни не было весточки, и не имея сил даже выразить, как мне тревожно.

34.

Ещё через неделю мне дозволили выход в собор на службу. В плаще и в шляпе с траурной вуалью. Я не возражала. Четыре стены за это время надоели уже до крика, до зубного скрежета, до того, что любой выход за пределы этой каменной клетки казался глотком свежего воздуха.

Скромно, с двумя служанками и комендантом, я дошла до Петропавловского собора и заняла место в тёмном углу, подальше от роскошных усыпальниц царской семьи.

Там, возле каменных надгробий, горели свечи. Отец Агафангел протяжно пел молитвы, размахивая кадилом. Рядом топтался служка, чуть в стороне выстроились солдаты гарнизона.

На меня никто не смотрел, даже служанки подобрались поближе к действию. А я незаметно любовалась убранством собора и грубыми солдатскими лицами. Радовалась, что вижу что-то иное, а не четыре осточертевшие стены и караул под окном.

Внезапно одно из лиц в соборе показалось мне смутно знакомым. Я замерла от нахлынувшей смеси узнавания и тревоги, а потом сердце забилось сильнее — молодой офицер, стоящий неподалёку, кого-то напоминал...

Кого-то, кто был мне, а точнее Мари, очень знаком. Хотя... и мне, искусствоведу, тоже!

В голове, подтверждая мои догадки, вихрем пронеслись обрывки чужих воспоминаний. Детские годы, важный мальчик в обтягивающих белых панталончиках и длинном красном кафтанчике, серьёзный и строгий, а потом смеющийся над очередной забавой. Саша. Её Саша.

Известный мне как будущий генерал-адъютант, а потом и фельдмаршал Александр Иванович Березин!

Он тоже смотрел на меня. Стоял, не подавая виду, что узнал. Ловил мой взгляд краем глаза. И лишь чуть-чуть, почти незаметно, выдохнул одними губами:

— Мари!

Я услышала. Не ушами, а сердцем. Оно дрогнуло и встрепенулось, рванулось навстречу брату.

— Саша! — я не сказала этого вслух, а показала взглядом, что очень рада его увидеть.

Случайность ли это?

— Я получил твою записку... — донёсся до меня бесплотный шёпот. — После службы сходи на исповедь!

Я легонько кивнула ему и продолжила с жадностью рассматривать.

В памяти всплыл портрет, написанный в 1838 году австрийским художником Морицем. На нём молодой князь неуловимо напоминал Лермонтова, вероятно, из-за модной в то время причёски и пышных усов.