— Самостоятельно?
— Если ждать разрешения из штаба округа на каждый взлёт, в первый день войны разрешать будет уже некому.
Фраза прозвучала жёстче, чем Копец хотел, Шапошников, однако, не возразил.
— Значит, заранее установленная степень готовности и право командира аэродрома или полка поднимать дежурные машины при подтверждённом сообщении.
— Да.
— А ложные тревоги?
— Будут.
— Горючее.
— Потратим.
— Моторесурс.
— Потратим.
Шапошников усмехнулся:
— У вас на всё один ответ.
— Потому что если выбирать между лишним вылетом и разбомбленным аэродромом, я выбираю лишний вылет.
Рычагов кивнул.
— Здесь он прав.
— А если немцы начнут специально гонять одиночные самолёты вдоль границы и выматывать дежурные звенья? — спросил Шапошников.
Копец задумался.
— Значит, придётся учиться различать угрозы. Один разведчик на большой высоте — одно. Группа, идущая к аэродромам, — другое. Но это уже вопрос практики. И ВНОС надо учить точно так же, как лётчиков.
— Вот это внесите в программу отдельно, — сказал Шапошников. — Не только лётная подготовка. Время от обнаружения до подъёма и определение уровня опасности.
— Есть.
— И измерять в минутах.
— Обязательно.
Совещание продолжалось ещё больше часа. Теперь спорили уже не о самой идее, а о её реализации: сколько инструкторов готовить, как не выводить полки из боевой готовности, кто должен проверять результат. И здесь Шапошников задал ещё один неприятный вопрос:
— Допустим, командир полка не верит в вашу систему.
— После приказа?
— После приказа.
— Выполнит.
— На бумаге.
Копец задумался.