— Есть. Битвы не выиграны, страны не покорены.
— И не все женщины побывали в твоей постели,— резко сказала Тайна.— Я тебе дала его под твое слово, битва закончена, ты должен вернуть мне его. Тебе он больше не нужен,— слезы блеснули в ее глазах.— Голт, ты должен.
— Я ничего не должен. Я с этим камнем никому не должен отчитываться. Я могу захватить весь мир, если захочу.
— Но не сможешь удержать. Это еще никому не удавалось. Если ты пойдешь на это... ты пойдешь один.
Голт посмотрел на нее и расхохотался.
— Ты можешь быть Царицей Мира. Я не думаю, что ты отвергнешь такую возможность.
Грудь ее вздымалась под прозрачной туникой.
— Я уже отвергла, когда Барт предложил ее мне. Я и сейчас отвергну. Я хочу камень. Я хочу, чтобы ты держал свое слово, я хочу твою любовь, но получишь ли ты мою, зависит от того, отдашь ли ты камень.
— Ты, вероятно, шутишь.
— Нет, не шучу,— и вдруг в ее руке сверкнул кинжал. Голт замер.— Я не могу убить тебя кинжалом, пока камень у тебя, но зато я могу убить себя. Выбирай: камень или я. Я не шучу, Голт.
— Тайна...— он попытался схватить ее, но она отскочила в сторону и приставила острие кинжала к телу, чуть ниже груди.
— Ну,— сказала она,— ты должен решить, любовь или могущество. Но я хочу, чтобы ты вернул камень,— она улыбнулась.— Это же ты дал мне кинжал, дорогой. Неужели ты убьешь меня?
Некоторое время стояла тишина. Голт, все еще во власти талисмана, смотрел на женщину.
— Выбирай,— сказала она,— править миром или иметь меня,—лицо ее побледнело, напряглось, глаза расширились.
Голт посмотрел в эти глаза, и что-то пробудилось в нем, что-то такое же могущественное, как и чары камня. Он мог завоевать весь мир, но без нее это будет пустой мир... И все же... Отдать камень — это все равно, что отдать жизнь.
—Выбирай, барон Голт,— хриплым шепотом сказала Тайна. Острие кинжала пронзило тонкую ткань и на белом теле появилась кровь.
— Подожди,— сказал Голт.— Нет, подожди,— потому что он все понял для себя.
— У тебя всего две секунды,— сказала Тайна.
— Мне не нужно время,— как безумный, он рванул карман, достал камень.— Вот,— он отбросил камень от себя. Тот ударился о стену, покатился по полу и остался лежать там. И в то же мгновение силы оставили барона. Он покачнулся, рухнул в кресло, слабость его была непреодолима.
С улицы донеслось пение.
Голт с трудом дышал.
— Ты нужна мне,— прошептал он,— я должен иметь тебя рядом,— он покачал головой.— Возьми камень. Возьми и закопай его так, чтобы он никогда больше не попадал в мои руки.
— Я сделаю это,— сказала она, поднимая камень с пола.— Убежище для него подготовил мой отец. И ни один человек не сможет отыскать камень, если я сама не открою секрет,— она подбежала к шкатулке, положила туда камень и закрыла крышку. Затем Голт почувствовал ее губы на своих.— О!— прошептала она.— Спасибо, спасибо, любимый!— затем она повернулась и выбежала.
Голт остался сидеть. Голова бешено кружилась, дух покинул тело. Весь мир расплывался перед глазами. Он чувствовал себя полностью разбитым, умирающим. Его грызло разочарование. Камень потерян, душа его погружалась во мрак безнадежности.
И затем снова открылась дверь комнаты. Тайна была уже здесь. Она посмотрела на Голта. Грудь под туникой ходила ходуном. Она запыхалась от быстрого бега.
— Ну, вот и все,— сказала она.— Камень спрятан, найти его невозможно.
И когда она подошла к нему, мир снова изменился для него. И дух вновь наполнил его тело, когда он прочел то, что было в ее глазах. И дело тут было не в камне, камень был совершенно ни при чем.
Он пошел к ней.
Победная процессия была длинной и шумной. Весь их путь по улицам Мармбурга был усыпан цветами. Однако сейчас весь шум утих и в окна большого холла во дворце Сигрита доносился только смех и обычные возгласы горожан, немного подгулявших по случаю праздника. Сигрит поднял Большой Меч Бурна.
— Поднимись, сэр Гомон,— сказал он.