Барт отбил удар и лезвия мечей зазвенели, нанося и отбивая удары, которые с огромной силой и скоростью сыпались с обеих сторон. Человек в черных доспехах был искусным фехтовальщиком и Голт, силы которого были надорваны тяжелыми испытаниями, не мог пробить его защиту. Медленно и неотвратимо Барт теснил Голта. Барон уступал ему дюйм за дюймом, шаг за шагом. Постоянное напряжение двух недель тяжелым грузом висело на его каждой мышце. Кожа его покрылась потом, дыхание стало хриплым и прерывистым. Он из последних сил отбивал удары и выпады Барта. Понемногу отступая, он уже оказался над камнем. Он стоял, широко расставив ноги.
Барт отчаянно наступал, и хотя Голт с трудом сдерживал его атаки, он не мог больше уступить ни одного дюйма. Если он отступит, Барт будет рядом с камнем и если он схватит его, то... нет, Голт должен защищать камень, не щадя жизни.
Он взял меч двумя руками. Барт, принимая удар Голта, тоже изменил хватку. В глазах его, которые Голт видел за забралом, светилась уверенность в полной победе. Голт знал, что Барт по хриплому дыханию понял, что противник его выдохся, и что мир уже почти у его ног. Для Барта этого было достаточно, чтобы начать атаки с удвоенной яростью. А Голт твердо решил — выстоять или умереть.
Собрав все силы, он отскочил назад, и камень был теперь на виду. Он лежал в пыли и взять его было просто. Барт долю секунды смотрел на него, затем бросился вперед. Но не для того, чтобы ударить Голта. Защищаясь мечом, он протянул руку за камнем. Пальцы его почти коснулись талисмана.
И в эту секунду он немного приоткрылся. Барон железных гор рванулся вперед и вложил все свои силы в этот удар. Парирующий удар Барта был слабым и запоздалым. Удар пришелся по шлему. По равнине разнесся гром удара, как звон большого колокола. Сила этого удара отозвалась в руках Голта, потрясла все его тело, а Барт рухнул на спину. Камень остался лежать на земле в пыли.
И Голт сейчас спокойно мог овладеть камнем, времени, чтобы схватить его было вполне достаточно. Но он перешагнул через него и устремился к Барту с поднятым мечом. ртаза Барта с ужасом смотрели на него и Голт без жалости ударил мечом в эти глаза сквозь забрало шлема.
И все было кончено.
Когда тело последний раз содрогнулось, Голт выпустил из руки рукоятку застрявшего меча. Полностью выдохшийся, он побрел назад. В голове его звенела пустота. Он забыл о камне, забыл обо всем, кроме того, что он смертельно устал.
И затем он услышал крик человека, погибающего от удара слита. Этот звук, громкий и ужасный, молящий о помощи, привел Голта в чувство. Он резко повернул назад. Камень лежал там, куда он бросил его. Голт подошел к нему, поднял с земли. И снова стал непобедимым и бессмертным.
Вся слабость исчезла. Полный восхитительной, пьянящей кровь радости, он оставил свой меч там, где он был, схватил меч Барта и бросился в саму гущу схватки. Конь его побежал за ним и тоже принял участие в борьбе, раскидывая смертоносными копытами врагов.
Теперь время потеряло всякий смысл. Солнца уже скрылось за горизонтом. Перед ним лежала равнина, погруженная во мрак. А он все сражался, рубил, колол. Наконец, чья-то рука схватила его за плечо, повернула.
Перед ним стояли Штурм и Гомон. Пот струился по их лицам. Шлемы были сняты с голов.
— Милорд,— сказал Штурм, с благоговейным трепетом глядя на Голта.— Милорд, день кончился. Мы победили. Ты сейчас уже разишь мертвецов. Драться больше не с кем.
Так оно и было. Голт почувствовал сожаление, что битва кончилась. Но врагов уже не было. Вся долина была покрыта трупами врагов, а те, кто еще мог двигаться, бежали. Голт глубоко вздохнул и неохотно вложил меч в ножны.
— Хорошо,— сказал он, дрожа от нетерпения.— Значит, нам ничего не остается, как возвращаться в Брикенхольм. По крайней мере, пока.
Он сел на коня и повел своих людей, кроме двоих погибших, через долину, через мост, через большие ворота в крепость. И когда он слезал с коня, Тайна уже поджидала его. Он притянул ее к себе, и она покорно пришла в его объятия.
И вскоре они были одни в королевских покоях. Во дворе горели костры. Люди отдыхали, пили вино, пели песни, радостно празднуя свою победу и освобождение от рабства. Шум праздника и смех поднимались со двора и проникали в окна комнаты.
Тайна налила вина, но Голт не стал пить его.
— Мне не нужно вино. Я никогда не чувствовал себя лучше,— он потянулся к ней.— Иди сюда...
Но девушка увернулась от его рук.
— Нет,— сказала она.
Голт удивленно моргнул.
— Нет?
— Пока нет.
— Но, женщина, после такой победы...
— Да, великая победа. Но ваше дело еще не закончено,— она показала на пустую шкатулку, которая стояла на столе.— Ты должен вернуть камень.
Голт взглянул на шкатулку. Затем поднялся на ноги, притронулся к талисману, который лежал в кармане.
— Не сейчас, моя дорогая. У нас с этим камнем еще есть дела.
Тайна отступила на шаг, поджав губы.
— Я думаю, что у тебя нет больше дел.