— Но не из твоей страны. Из Внешнего Мира.
— Я не ощущаю ничего.
— И не ощутишь, пока не откроешь шкатулку и не возьмешь камень. Она не заперта. Открывай.
Голт положил шкатулку на стол. Медленно приподнял крышку. У него вырвался вздох разочарования.
Он ожидал увидеть необыкновенное сокровище, а вместо этого он увидел на бархате камень, самый обыкновенный камень, величиной с гусиное яйцо. Он не светился, не сверкал. Разве что цвет его был необычен.
Вернее, цвет его был непонятен. Он изменялся в зависимости от того, как смотреть на камень. Вот он черный, теперь коричневый, серый. Казалось, собственного цвета у него нет.
Голт медленно взял камень в руки. Сжал его в ладонях.
Он стоял так почти полминуты, прежде чем начал чувствовать его.
Ощущение возникло где-то внизу живота. Оно начало медленно и неотвратимо распространяться по всему телу. Когда он охватило его нервы и мышцы, усталость покинула их. Он почувствовал себя свежим и сильным. Более того, камень возбуждал в нем воинственность, жажду боя.
Это было самое сильное чувство, какое он когда-либо испытывал. Магия камня проникла в его мозг, он стал чистым и ясным. Все тревоги, волнения покинули его. Он отчетливо увидел все поле будущего боя: замок, долину и рощу, движущуюся армию и расположение защитников крепости. Он знал, в каком месте последует атака, где нужно расположить сильнейший свой отряд, как отражать атаку. Глаза его сверкнули. Он поднял голову и взглянул на Тайну.
— Он действует. Клянусь богами, я никогда не чувствовал ничего подобного.
Она не улыбнулась, лицо ее было тронуто страхом.
— Да, я вижу, как он действует.
Голт стиснул камень в руке, обнял ее другой рукой, притянул ее к себе с какой-то неистовостью.
— Не бойся, Тайна, этот день не принадлежит Барту. Он мой!— он горячо поцеловал ее и оставил в комнате одну.
— Помни свою клятву,— прошептала она вслед.
— Помню,— нетерпеливо ответил он,— но сейчас время битвы. Ничего не бойся, моя любовь. Мы увидимся к вечеру, не сомневайся!— и он выбежал из комнаты.
Он нашел Штурма и Гомона на стенах распределяющими по местам лучников. Теперь все огромные силы Барта были видны и армады виров кружили в небе, ожидая сигнала к атаке. Голос Голта был резким и повелительным.
— Штурм, когда вы пришли сюда из Бурна, вы были в доспехах?
— Да, в легких кольчугах, барон.
— Мы тоже. Барт снял с нас все. Они должны быть где-то здесь. Пошли людей отыскать их и одень лучников для защиты от стрел виров. Гомон, поставь котлы в самых ключевых точках.
— Котлы? А зачем? Нет ни смолы, ни свинца.
Голт нетерпеливо махнул рукой.
— Золото. В замке его полным-полно. Расплавь, и этого хватит, чтобы утопить всю армию Барта. Собери все емкости, какие найдешь, наполни их золотом и расплавь его — мы подготовим Барту небольшой сюрприз. Он ведь уверен, что у нас нет ничего такого!
Сначала удивление, а потом оживленная радость показались на лице Гомона. Внезапно он расхохотался.
— О, боги, конечно!— и он убежал выполнять приказания.
Штурм смотрел на Голта.
— Ты что на меня так уставился, полковник?
— Мне кажется, что я вижу тебя впервые,— и он тоже отправился со своим заданием.
Голт посмотрел ему вслед и засмеялся, ощущая в глубине груди нетерпение боя, радость предстоящей битвы. Тогда он чувствовал себя сильным, готовым ко всему. Да, это будет прекрасный день, великий день. Он чувствовал себя непобедимым. Рука его ласкала талисман. С этим маленьким камнем человек мог пройти через весь мир, как коса по лугу, скашивая всех своих врагов, как траву.