Жизнь русской усадьбы. Старинные традиции, праздники, рецепты: читать начало книги онлайн

С Вербным воскресеньем!

Впервые на моей памяти люди в храме стояли не с пушистыми пучочками, усыпанными белыми барашками почек, а с зелеными букетиками – листва раскрылась! Правда, мы с Лидой заранее для украшения дома нарезали довольно толстый пук нераспустившихся вербных веточек, поэтому в церкви наша семья выглядела вполне традиционно.

В саду уже распустилось много цветов, и можно будет прекрасно украсить пасхальный стол. Сейчас кругом на фоне белых Лидушиных цветников довольно много оттенков синего, и если все это сохранится через неделю, то можно будет ориентироваться в праздничном убранстве на синие цветы. Это мускари, пролески, барвинок, фиалки, гиацинты, два последних вида еще и благоухают! К тому же синий цвет красиво смотрится на белоснежной скатерти.

В Никольском накануне праздника, в Лазареву субботу, устраивается ярмарка. Это, конечно, нечто совсем иное, нежели в нашей милой Москве – все спокойно и чинно, как-то очень по-хозяйственному: продают много утвари для дома и двора, живность всякую – особенно много цыплят; колокольца для скотины стольких видов и размеров, что можно бы сформировать коллекцию. Деревянные игрушки, трещотки, снедь… Но мое искушение, ты знаешь, это скатерти с вышивкой. Здешние мастерицы довольно искусны и в белой глади, и в цветной. Я осмотрела все предложенное и особым взглядом – одну большую, 3,5 метра, белоснежную скатерть тонкого льна с вышивкой ришелье. Она бы так подошла к нам в столовую! Это изумительная работа с рисунком в форме овала по центру, вдоль всей длины, не доходя 50 см до каждого края. Также вышитый рисунок идет по краю со всех сторон по линии свеса.

Однако сейчас не время покупок, так что я с сожалением отошла от прилавка.

Невольно сравниваешь вербные традиции в Москве и в деревне. Мне нравится подмечать местные обычаи, и когда-нибудь мы с тобой, быть может, благодаря этим письмам оживим воспоминания о богатстве русских празднеств в разных губерниях и уездах. А как изменилось празднование Входа Господня в Иерусалим со времен патриаршества! Как торжественна была церемония с участием царя и патриарха в старину на Руси!

«Подходило между тем Вербное воскресенье.

В неделю ваий[45] свершалось шествие на осляти.

Это было всенародное зрелище смирения царя. Патриарх олицетворял образ Христа, Москва, как новый Иерусалим, встречала Его осанной, а московский царь, пеший, вел под уздцы белого Христова коня.

Русская жажда преображения всего земного в небесное и воплощения небесного в земном была в таком сочетании патриарха на белом коне и пешего царя перед ним.

Иностранцы Маржерет, Бер, Гаклюйт, Олеарий с одинаковым изумлением описывают величие этого шествия.

Из Успенского собора выносили высокую украшенную вербу. Под нею с пением стихир шло пять отроков в белых одеждах. За вербой начиналось шествие больше чем тысячи отроков, в белых одеждах, с горящими свечами. Это было белое шествие.

Потом несли хоругви и образа. Это было золотое шествие: золотые хоругви, священство в золотых и цветных парчовых ризах. За священством в золотой парче, в алмазах и жемчугах шло пешим боярство.

Белое и золотое шествие внезапно прерывалось красным: снова шли отроки, но уже в красных одеждах. Они замечательно назывались на Москве – пламенниками. Пламенники сбрасывали с себя красные одеяния, расстилали их перед белым конем.

Перед конем шел государь. Он вел за уздцы белого коня. Конь был весь покрыт ослепительно-белым сукном, и его голова была в московском белом капуре.

Царь вел коня под уздцы. На коне – патриарх. В его левой руке окованное золотом Евангелие, правой он благословлял московский народ.

Шествие двигалось за Спасские ворота до Покрова, к Василию Блаженному.

Хрустальные кресты и рапиды несли московские протопопы.

За протопопами шли московские соборные ключари. За ключарями, в цветных ризах, – духовенство всея Москвы.

На Лобном месте патриарх сходил с белого коня и подавал государю палестинскую пальмовую ветвь и русскую вербу»[46].

Итак, во-первых, вчера с вечера Лида и Анисьюшка каждая замочили в стакане воды вербные пушистики, оборванные с двух освященных веточек. А сегодня утром этим настоем умывались – местные красавицы уверяют, что именно вербная вода дарит молодость и здоровье на год вперед. Анисьюшка и мне принесла это чудодейственное средство для умывания, так что за год нашей разлуки я точно не состарюсь! Пишу эти строки, дорогая Тика, и улыбаюсь.

Во-вторых, помнишь ли ты, дорогая, что на Вербном торгу в Москве иной раз можно увидеть, как мальчишки охаживают опешивших от неожиданности ровесников пучком из длинных веток вербы: «Верба хлест – бей до слез»? Так вот здесь этого и в помине нет! Местные хозяйки несильно стегают освященной вербой скотину – считается, что это убережет ее от болезней. Пучком вербы выгоняют скотину из хлева перед первым выгоном ее в поле. Освященная верба хранится в домах до будущей весны.

«На Вербах продавали только бесполезные прелести, без которых жизнь теряет прелесть. Я не помню там ни сапог, ни чулок, ни материй, ни посуды. Но отлично помню груды сластей. Нигде в Европе, не исключая и обжорливой Байонны, где первоклассные шоколадные конфекты навалены в кондитерских, как щебень на шоссе, не видала я такого количества лакомств, как на петербургских Вербах. Халва, ореховая, маковая, шоколадная маслянистая, волокнистая громоздилась, как прибрежные скалы. Леденцы в бумажках и в соблазнительной обнаженности, даже паточные палочки, завернутые в серую обертку, искусно увитую тонкой сусальной ниткой.

Орехи и миндаль в сахаре. Маковники. Черные стручки.

Знаменитый рахат-лукум. Коврижки, пряники печатные, узорчатые, мятные бабы в разлетающихся шугаях, лихие белые наездники на лихих белых конях, рыбы и петушки. Финики и изюм, кавказская шаптала, вареные груши, винные ягоды… Кажется, не все еще вспомнила, хотя, когда стала писать, сразу почувствовала в пальцах смешную веселую липкость от моего любимого рахат-лукума с фисташками. Все это мы ели на ходу, осыпая себя и прохожих не то сахаром, не то просто мукой, которой были щедро посыпаны все эти сладостные соблазны…».[47]

«В этот год нас взяли „на вербу“ – вербный базар на Красной площади. Как я боялась, что меня, младшую, не возьмут! Но Лера настояла, меня взяли.

Огромная площадь полна народу. Местами приходилось проталкиваться. Вербные игрушки – „тещины языки“, с писком вылетавшие на проходящих, надувающиеся колбасой; свинки, тоненько визжа, испускающие дух, морские чертики, „американские жители“ в колбах с подкрашенной водой, в стеклянных трубках с резинкой на круглом отверстии – все верещало, оглушало, сверкало. Жареный миндаль в бумажных тюбиках, орехи, вязкие сладкие стручки, турецкие бобы и маковники (последние мы не ели, не нравились). Гармоника, цимбалы, балалайки… Синяя небесная эмаль весеннего дня, вновь после зимы, облака над Кремлем!»[48]

И вот еще: на ярмарке здесь продаются бусы из вербных почек. Эти ожерелья очень длинные и носятся на шее в несколько рядов, наподобие монистов. Это очень популярное местное праздничное украшение. Кажется, все женское население от мала до велика красуется в этих весенних бусах. Изготавливают их девочки-подростки, и некоторые проявляют фантазию и вкус, перемежая белых «котиков» с красными сухими ягодами – через две на третью или реже, и это смотрится неожиданно нарядно и красиво.

Всего тебе самого доброго, родная!

Глава шестнадцатая

Чистый Четверг. Блюда пасхального стола. Рецепт домашнего творога. Рецепт творожной пасхи Толгского монастыря. Четверговая соль. Фонарики для четвергового огня

[45] Неделя ваий – другое название Вербного воскресенья, от слова «вайи», по-гречески – «пальмовые ветви». – Прим. ред.

[46] Лукаш И. С. Москва царей. Париж – Москва, 1995.

[47] Тыркова-Вильямс А. Воспоминания. То, чего больше не будет. М., 1998.

[48] Цветаева А. И. Воспоминания. М., 1983.