— Прибежал ее муж. Попросил тебя принести извинения.
— А я?
— Ты сказал, что извиняться не будешь, и ударил его.
— Святая Мария... — Леонсио обхватил голову руками.
— Ты умеешь стрелять из пистолета?
— Не знаю... Никогда не пробовал.
— Я тебя научу.
У Леонсио на глаза навернулись слезы. Он испугался.
— Неужели ничего нельзя поделать?
— Что ты имеешь в виду?
— Дуэли же запрещены. Если обратиться в полицию...
— Это тебе не поможет, — перебил его Жак. — Рано или поздно Франсуа Боли заставит тебя драться с ним.
—А если я откажусь?
— Он имеет право убить тебя.
— В таком случае, это право имею и я.
— О чем ты говоришь?
— Не знаю... Но дуэль не должна состояться. Я погибну. А если дать ему денег?
— Бесполезно. Ничего не выйдет. Он будет отстаивать свою честь и честь своей жены до конца.
— Налей вина. — Жак налил себе и своему другу. Леонсио осушил стакан одним глотком. — И все-таки я должен поговорить с ним и попросить прощения.
Франсуа Боли встретил Леонсио сухо.
— Что вы от меня хотите?
— Я хочу попросить у вас и вашей жены прощения. Я был не прав и надеюсь, что наша дуэль не состоится.
— Вы пришли просить у меня прощения? — Франсуа не был удивлен. — Боюсь, что поздно. Я не могу принять ваших извинений. Более того, если вы не уберетесь из моего дома через минуту, я пристрелю вас как бешеную собаку!
Леонсио опустился на колени. Никогда в жизни он не испытывал подобного стыда и унижения. Он поднял на хозяина дома заплаканные глаза и промолвил:
— Прошу вас.
— Вон!!! — Франсуа в бешенстве ударил ногой об пол, подбежал к столу и вынул из ящика пистолет. — Вон! Застрелю, мерзавец!
Леонсио поспешно встал с колен, суетливо оправил одежду. При этом он смотрел на черное отверстие дула пистолета. Ему казалось, вот-вот из него вылетит пуля. Леонсио нашел в себе силы поклониться и не торопясь выйти из дома.
Леонсио и Жак шли по району, где жили одни бедняки. Грязные улицы, тусклый свет газовых фонарей, ощерившиеся черными окнами дома, мостовая, покрытая утоптанным конским навозом, нищие, просящие подаяние. В любое другое время Леонсио счел бы за позор появиться в подобном месте. Но сейчас он был согласен на все, лишь бы дуэль не состоялась.
— Вот этот дом. — Жак остановился, показывая на покосившееся, с проваленной крышей здание. Он поднялся по деревянным ящикам, заменявшим ступени, на почти уже сгнившее крыльцо и постучал в черную, обгоревшую дверь. Леонсио встал рядом. У него учащенно билось сердце. Никто не открывал. Жак постучал еще раз. Послышались тяжелые шаги и приглушенный кашель. Раздался скрежет отодвигаемого засова, и в дверном проеме возникла фигура двухметрового здоровяка.
— Жак! Какими судьбами? — Здоровяк улыбался беззубым ртом.