Карета мерно катилась по каменной мостовой. Кучер бережно подстегивал лошадей, и они, как бы желая доставить радость своему хозяину, выбивали копытами мелодичную дробь. Рядом с Франсуа сидел секундант. Его звали Яник. Он был старым товарищем и преданным слугой Франсуа. Яник воспринял известие о дуэли внешне спокойно, но только один Всевышний мог знать, что творилось у него в душе. Он боялся за своего хозяина, но не представлял себе, что Франсуа мог бы отказаться от дуэли.
Внезапно прогремел выстрел. Кучер вскрикнул, покачнулся и, слетев с козел, замертво рухнул на землю. Лошади испуганно заржали и остановились. Кровожадный убийца Поль открыл дверь кареты, хладнокровно направил пистолет на Франсуа Боли и спустил курок. Яник до последних секунд своей жизни остался верен хозяину. Он рванулся вперед и заслонил собой Франсуа. Пули разорвали ему грудь. Франсуа дотянулся до противоположной двери, открыл ее, выпрыгнул из кареты и побежал вдоль по пустынной улице. Звук его шагов отлетал от мрачных домов гулким эхом. Двухметровый здоровяк догнал Франсуа, повалил на мостовую и вонзил в его живот остро наточенный столовый нож. Франсуа истекал кровью, но не сдавался, пытаясь вырваться из рук своего палача. Поль нанес еще несколько ударов, прежде чем его жертва стихла.
Леонсио стоял в стороне. Картина безжалостной расправы вселила в него такой ужас, что он боялся пошевелиться. Сердце бешено колотилось, еще немного, и оно вырвалось бы из груди. Его бил озноб. Леонсио был готов отдать все что угодно, лишь бы не видеть этой кровавой сцены.
Поль вытер нож о штанину, медленно подошел к Леонсио и проговорил:
— Я сделал свое дело, приятель. Пришла пора расплатиться.
По телу Леонсио прокатилась волна ненависти к бессердечному убийце. Он ощутил безграничное чувство вины. Ему захотелось закричать, вырвать нож и покончить с собой. Но вместо этого Леонсио натянуто улыбнулся и ответил:
— Деньги приготовлены.
Они скрылись в подворотне, а на темной улице остались лежать бездыханные тела кучера, Яника и Франсуа. Голова дворянина была неестественно запрокинута. Его мертвенно-стеклянные глаза смотрели в небо.
Леонсио не спал в ту ночь. Мучительные кошмары преследовали его. Ему мерещился труп зверски убитого Франсуа, из горла которого струилась кровь. Перед глазами Леонсио стояло уродливое лицо убийцы, оскалившееся в глумливой усмешке.
Леонсио курил сигару за сигарой. Прошлым вечером он сполна расплатился с Полем. Он отдал ему все свои деньги. Леонсио решил вернуться домой, в Бразилию. Другого выхода у него не было. Рано или поздно его найдут и арестуют. Нужно было бежать. Пароход до Рио отправлялся следующим вечером из Марселя.
Он купил билет и терпеливо ждал того момента, когда сможет взойти на палубу и увидеть, как медленно удаляется от него французский берег. Леонсио договорился с Жаком, что тот проводит его до Марселя. Жак не был похож на самого себя. Оказавшись соучастником преступления, он не находил себе места, его глаза выражали испуг. Он заперся у себя дома и никуда не выходил.
Леонсио понимал, что вряд ли скоро сможет вернуться во Францию. И уж совсем не представлял себе, чем он будет заниматься в Бразилии. Привыкнув к беззаботной, стремительной парижской жизни, Леонсио тяготился от одной только мысли о том, что ему предстоит провести остаток своих дней в скучном провинциальном Кампусе, на ненавистной ему отцовской фазенде.
Леонсио долго не мог найти оправдания своему неожиданному возвращению. Наконец он решил, что наиболее правдоподобной будет выглядеть история о том, что его замучила ностальгия, что ему до смерти надоел Париж, что учиться неинтересно, что он соскучился по своим родителям и хочет обзавестись семьей и вести оседлый образ жизни. Размышляя так, Леонсио сидел в широком кожаном кресле, положив ноги на обитый бархатом пуфик, и курил сигару. Он прощался со своей уютной квартирой и с легкой грустью вспоминал, как прожил в Париже эти два прекрасных года. Перед ним пронеслись лица друзей, кружащиеся в лихом танце очаровательные салонные дамы, пьяные ночи, проведенные в доме у Жака, ночные поездки на экипажах.
Яростный стук в дверь заставил Леонсио отвлечься от своих благостных воспоминаний.
— Откройте! Полиция! — донеслось с лестницы.
Глава 8
Сидя на веранде в плетеном кресле, Изаура вышивала скатерть для своей госпожи. Вокруг было пусто в это время дня, вся природа дремала под жарким полуденным зноем. Смолкли птицы, скрывшись под густой сенью деревьев, не было видно людей, которые отдыхали после обеда. Только Жануария позвякивала тарелками на кухне. Хозяева отправились после трапезы отдыхать. Изаура решила не оставаться в доме, боясь, что дон Алмейда вновь будет преследовать ее. Она взяла рукоделье и отправилась на веранду. Здесь она могла спокойно предаваться мыслям о своей горькой судьбе, о злом, бессердечном хозяине, который всячески пытается погубить ее несчастную душу.
«О Господи, помоги мне стойко перенести все горести, которые выпали на мою долю», — молила она. Но постепенно под влиянием этого тихого великолепия природы мысли ее успокоились. Ласковый ветерок приятно освежал лицо, шмель тихо жужжал над розовыми кустами, навевая сон. Постепенно шитье выпало из рук бедной девушки, глаза ее закрылись, и она незаметно уснула. Ей опять снилось детство. Самое раннее детство, которого она почти не помнила. Снилась смуглая мулатка с большими грустными глазами, которая пела песню о тяжкой доле рабыни, о трудной работе и тоске по свободе. Изаура видела во сне маленькую уютную хижину под большим старым деревом, в стволе которого было дупло, где маленькая Изаура прятала свои незамысловатые игрушки.
Снились Изауре вкусные, еще горячие маисовые лепешки, которые готовила женщина. И еще видела девушка во сне большого белого мужчину, который качал ее на руках. Маленькая Изаура вцепилась ручками в его пышную шевелюру и что-то бормотала, а мужчина смеялся, смеялся, смеялся...
А потом был огонь. Горела хижина. Маленькая девочка с полными ужаса глазами смотрела, как пламя беснуется на соломенной крыше.
Вскрикнув, Изаура открыла глаза. Перед ней стоял незнакомый пожилой человек. Хотя годы и оставили след на его лице, кожа стала смуглой от солнца и воздуха, а руки были грубыми, но в осанке его и особенно в глазах читалось благородное происхождение.
— Здравствуйте, господин, — с испугом произнесла Изаура. — Могу ли я чем-нибудь служить вам? Хозяин сейчас отдыхает, но, если угодно, я могу проводить вас к нему.
Господин пристально смотрел на девушку. На мгновение лицо его показалось Изауре знакомым, но только на мгновение.
— Скажите мне, прекрасная госпожа, кто вы, с кем я имею честь говорить? Очень сожалею, что потревожил ваш сон, — сказал наконец мужчина.
— Я не госпожа, — ответила Изаура, опустив глаза, — я всего лишь рабыня. А зовут меня Изаура.
— Изаура?— переспросил мужчина.— Ты Изаура? — Он подступил поближе к девушке. — Так это ты Изаура?!
— Да, это правда, — ответила Изаура, еще более смутившись. — Моя госпожа очень добра ко мне, она взяла меня в свой дом сиротой и воспитала, как родную дочь. Ведь родителей я потеряла, когда была еще очень маленькой. Моя мать...
— Твоя мать погибла во время пожара, так? — неожиданно перебил ее мужчина. Он внимательно смотрел на Изауру, как бы пытаясь взглядом пробудить в ней какие-то смутные воспоминания.
— Да, это так, — воскликнула удивленная девушка, — когда мне было всего три года, у нас в хижине случился пожар и моя матушка погибла.
Изаура была крайне поражена тем, что этот незнакомый пожилой мужчина знает о ее судьбе. Ее это даже немного пугало.