— Ты что же, хочешь воевать?
— Не воевать, но создать отряды, которые будут препятствовать побегам рабов. Сегодня меня не жди, буду завтра вечером, — предупредил Леонсио и пошел готовиться к поездке.
Дон Леонсио де Фонсеки уже третий день объезжал своих ближних и дальних соседей, увлеченный новой деятельностью. Он уже накопил определенный опыт, в его манерах появилась решительность и властность, свойственная политическим деятелям. Собственно политикой он и занимался, правда, не на том высшем уровне, где решаются судьбы страны и множества людей, а на своем, местном. Но при этом решались судьбы людей — рабов. Правда, единомышленники дона Леонсио, которых становилось все больше и больше в ходе его поездки, их-то за людей и не считали.
Когда приглашенные фазендейро расселись наконец вокруг стола хозяина, их принимающего, тот встал и сказал:
— Многоуважаемые соседи, мы собрались сегодня не по радостному поводу, как это была всегда, а перед лицом нависшей над нами опасности.
Присутствующие взволнованно загудели.
— Да, да, опасности! — продолжил хозяин. — Все мы заняты своими повседневными делами настолько, что даже газеты не успеваем читать, не заметили, как в стране скопились силы, угрожающие нам.
— Что еще за напасть? — спросил один из гостей.
— Аболиционизм! Вот язва, которая разъедает наше об-щество. Он проник с Севера уже и в наши края. Его сторонники, так же как престарелый вояка де Фонтес — он у них главный, — добились закона о невозвращении беглых рабов.
— Как это? Да они же все разбегутся?! Что они там, в столице, с ума сошли?!! — наперебой закричали фазендейро.
— Да, да! Беглых отправляют на работы, а нам выплачивают жалкую компенсацию. Вот чего они добились!
— Не бывать этому! — закричал самый ретивый из гостей. — Да я лучше сам своих запорю, чем позволю ускользнуть. Нет, нужно что-то делать!
— Вот именно, — поддержал хозяин. — И хорошо, что в это трудное для нас время нашелся человек, способный объединить нас и научить, как бороться. Это достопочтенный дон Леонсио де Фонсеки. Прошу внимательно выслушать его.
Все повернулись к Леонсио, внушительно возвысившемуся во главе стола.
— Господа! — обратился он к слушателям, обводя всех внимательным взглядом. — Сегодняшнее наше собрание
должно объединить нас в мощную силу, которая разобьет мечты городских бездельников-аболиционистов превратить нас в нищих фермеров. Объединение, и только объединение, спасет нас от потери всего того, что многие поколения наших предков собирали по крохам, отказывая себе в отдыхе и удовольствиях.
— А с какой целью мы объединимся? — спросил один из фазендейро. — Чтобы выступать со статьями протеста в газетах? Или чтобы создать еще одну партию говорунов?
— Нет! — воскликнул Леонсио. — Не писать, не говорить — а действовать! Мы должны создать вооруженные отряды— заслоны, которые встанут непреодолимой преградой на пути беглых рабов. Мы превратим наш округ в тюрьму для этих негодяев, из которой и змея не выползет.
— Ну, своих-то я и сам не выпущу, — проворчал огромный детина с большим револьвером на поясе.
— А соседских?!— подхватил Леонсио.— Наша слабость в разобщенности. Действительно, за своей собственностью мы следим, а соседская нас как будто не волнует. Вот у меня сбежала недавно рабыня. Наглая, распутная бабенка. Сбежала при пособничестве своего вольного отца. Если бы мои соседи были внимательны и нацелены на пресечение побегов, они бы не ушли далеко. А так мне пришлось затратить большие средства, чтобы поймать беглянку аж в Ресифе.
— Это ж надо, куда добралась! — воскликнул кто-то.
— Да, из-за нашей разобщенности, господа! — ответил Леонсио. — Я не жалею об истраченных деньгах, больших, чем стоит эта рабыня. Потому что когда я ее вернул, подержал у позорного столба в назидание остальным, мои рабы поняли, что убежать невозможно, тем более если мы все встанем у них на пути! — закончил он.
Потом дон Фонсеки ознакомил всех с разработанной им системой создания отрядов по защите собственности, схемой их взаимодействия, оповещения и связи между собой.
— Не бойтесь быть жестокими с пойманными беглецами, — наставлял он своих единомышленников, — Жестокость с одним из них избавит вас от необходимости ловить следующих — не побегут!
— Что же, можно и убивать? — поинтересовался детина с револьвером. — А закон?
— Поверьте, если рядом с убитым полиция обнаружит старенькое ружье или хотя бы нож — закон будет на нашей стороне, — успокоил Леонсио.
Когда собравшиеся уже намеревались расходиться, он задержал их.
— И вот что еще важно, фазендейро! Мы должны стать преградой не только для беглецов, но и для тех, кто их подбивает к преступлению. Я имею в виду аболиционистов, которые тайно проникают в наши усадьбы и кружат головы рабам своими речами. Вот двое из них! — Он достал две фотографии: Алваро и Мигела — и показал их присутствующим. — Это внук нашего общего врага де Фонтеса, ярый аболиционист. А это отец моей бежавшей рабыни. Оба они арестованы за опасные преступления, но могут быть освобождены с помощью своих дружков и появиться в наших краях для своих грязных дел. Они должны быть вне закона. Вне нашего закона, — добавил он.
Глава 105
Малвина, с тех пор как приехала к своему мужу, ни на минуту не забывала о бедной Изауре. Ее очень волновала судьба рабыни. Каждый день она спрашивала у мужа, когда он наконец выполнит свое обещание. Но Леонсио все время находил разные отговорки и ничего не делал. Это очень настораживало Малвину, и она начала подозревать, что ее муж снова принялся за старое.