— Господин Леонсио, постойте, — окликнул его Мартиньо, когда Леонсио был уже в дверях.
— Ну что еще?
— Деньги! — сказал Мартиньо. — Миллион рейсов!
— Какие деньги?
— Ну ежели вы подняли сумму моей награды до пяти миллионов, то и половина ее будет составлять не полтора, а два с половиной миллиона, — объяснил Мартиньо.
— Ну что ж, пойдемте, — сказал Леонсио.
Мартиньо последовал за хозяином дома в его кабинет, где тот стал отсчитывать ему деньги...
Глава 75
Дом беглецов напоминал осажденную крепость.
Осаждающих не было видно, только изредка в дом пытались попасть какие-то странные коммивояжеры, или напротив него надолго задерживалась подозрительная карета. Но атмосфера осады нависала над ним тремя грозными тучами: законом, рабством и неуемной страстью далекого дона Леонсио де Фонсеки.
Беглецы не выходили из дома, исполняя требования договоренности с начальником ресифской полиции. Им помогали лазутчики, каждый из которых стоил целой армии.
Алваро взял на себя решение тактических задач. Он обеспечивал осажденных газетами, провиантом и последними городскими новостями. Нужно отметить, что их положение в этом отношении значительно улучшилось по сравнению с их прошлой жизнью в Ресифе. Если раньше они жили более чем скромно, отказывали себе во всем, экономя деньги, то теперь и Мигел, и особенно Изаура начали приобщаться к жизни обеспеченных, даже роскошествующих аристократов.
Бедная девушка за эти немногие дни перепробовала столько разнообразных лакомств, сколько ей не перепадало даже в лучшие времена жизни на фазенде. Надо сказать, что это пошло ей на пользу. Она еще больше окрепла и расцвела.
— Ах, Алваро, — горько шутила она, — вы меня откармливаете на убой для этого хищника?
— Изаура, любимая, не напоминай мне о нем, пусть эти дни не омрачаются его тенью, — отвечал Алваро и утешал ее очередным небольшим, но изысканным подарком. От крупных даров она отказывалась.
На доктора Жералдо были возложены стратегические задачи. Он, листая многотомные дела прошлых лет, искал зацепку, позволяющую создать прецедент в суде, если удастся до него довести дело. Он даже собирался поехать к министрам в Рио-де-Жанейро, чтобы, пользуясь своим уже немалым авторитетом, уговорить кое-кого оказать давление на несговорчивого фазендейро. Вместе с Алваро они прощупали его финансовое положение и порадовались его слабости и запутанности. Кто знает, если как следует покопаться, может, и удастся поставить дона Леонсио перед выбором: или Изаура — или ничего!
В целом же в домике на улице Сан-Антонио царила атмосфера тепла и, как ни странно, покоя. Впрочем, этот покой можно было объяснить: все тайны раскрыты, никто никого не обманывает, все готовятся к отражению нападения вполне определенного врага.
В один из дней четверо друзей сидели в патио под сенью виноградных ветвей и обсуждали в очередной раз возможные события.
— Видите ли, дон Мигел, — продолжал Жералдо, — в нашем деле важно все, даже происхождение каждого из его участников. Простите мое любопытство, оно оправдано, но я вижу, что быть управляющим на фазенде не являлось вашим предназначением в этой жизни. Кто ваши родители? Нет ли у вас каких-либо фамильных привилегий?
— О нет, дон Жералдо. Я ведь иммигрант в первом поколении. А что касается привилегий, то все они были утрачены моими родителями еще в Португалии — моего отца не очень устраивали порядки, заведенные в стране. Так что после смерти родителей мне пришлось уехать, оставив там все, вплоть до частички «де» в моей фамилии. Сейчас перед вами просто профессионал управляющий.
— И честнейший человек, с которым я горд был бы породниться! — подхватил Алваро.
— Но до этого, льстец, мы должны освободить твою избранницу, — охладил его пыл доктор.
— А нет ли в судьбе покойной матушки Изауры каких- либо эпизодов, могущих помочь нам?
— В том-то и дело, что нет. Как будто существовало свидетельство об освобождении моей бедной Анны. Если бы после ее страшной смерти оно сохранилось, наша дочь обрела бы свободу. Но, увы, оно сгорело вместе с ней.
— Да, так же как с несчастной донной Марией ушло на тот свет и ее обещание освободить меня. Ее смерть была внезапной, и моя свобода не состоялась, — горестно заметила Изаура.
— А кто составлял то сгоревшее свидетельство?
— Насколько я знаю, — ответил Мигел, — командор Алмейда, но, безусловно, по настоянию супруги.
— Так, может быть, нам обратиться к нему, ведь, если у него сохранилась копия документа, она по своей приоритетности перекроет все последующие документы. Я хочу сказать, что права Фонсеки-младшего на Изауру можно будет оспорить. Где он, кстати, дон Алмейда?
— До меня дошли слухи, что после размолвки с донной Марией он осел где-то в столице. Его, конечно, можно было бы там разыскать, и со временем его нежелание отпустить Изауру могло утихнуть, но я сомневаюсь.
— Тем не менее надо попробовать! — воскликнул Жералдо. — Алваро,— обратился он к другу,— Завтра я по прочим делам отбываю в Рио-де-Жанейро. Будь предельно осторожен и готов ко всему. Запомни, что наш главный союзник — время, а не горячность и безрассудство! Ты обещаешь мне быть холодным и рассудительным?