— Как же его остановить, хозяин? — У Андре пересохло в горле.
— Это уж думай сам. Впрочем, у меня есть план. Слушай.
Андре придвинулся ближе.
— Завтра с утра поручи рабам перекопать дорогу перед главными воротами, скажешь, что я велел проложить трубу Для стока воды.
— Понял.
— Нашему гостю не останется ничего иного, как направиться назад путем, которым он примчался. А дорога там одна — мимо старого дуба. Тут-то мы его и встретим.
— Значит, убить? Дон Леонсио, помилосердствуйте, на мне и так смерть Педро висит.
— А ты выбирай, старина, или сидеть, или убить Энрике — и концы в воду.
— Но куда я дену труп?
— А ты припомни, как ты поступил с матерью Изауры?
Андре сник, поняв, что Леонсио известно о самом первом убийстве и что он всецело теперь в руках хозяина.
— Хорошо, — согласился он, — пристрелю я его, труп сожгу, а что с конем делать? Ведь он так и будет стоять у кострища.
— Э, да мне тебя учить приходится! — возмутился Леонсио. — Впрочем, концы в воду...— повторил он,— Вот что! А Диаманта его затащи в Параибу и утопи. Все и подумают, что Энрике в темноте не туда заехал и утонул.
На том и порешили.
— Да, — вдруг осенило Леонсио, — винтовку свою тут же спрячь, это пригодится со временем.
И Андре пошел готовиться к завтрашней работе.
Глава 40
А весь следующий день дон Энрике провел с сестрой. Он хотел повидаться и с Изаурой, но ему не удалось, так как на плантацию с утра уехал Леонсио, а встречаться с ним не хотелось.
Под вечер, выяснив, где можно в Сан-Паулу найти дона Алмейду, и заручившись письмом Малвины с просьбой выписать Изауре вольную, он стал собираться в путь.
Они обнялись с сестрой так крепко, будто виделись в последний раз, и Энрике двинулся к главным воротам. С удивлением он увидел, что дорога разрыта и выехать невозможно.
— Что же, — решил Энрике, — придется возвращаться тем же путем. Хорошо, что Диамант знает дорогу.
По боковой аллее он доехал до калитки и углубился в лес.
В лесу было гораздо темнее, и ему стало как-то не по себе. Хотя чего опасаться? Езды через чащу минут двадцать, стемнеть не успеет. А других опасностей нет — на дорогах давно спокойно. Но по мере приближения к поляне с дубом его беспокойство возрастало. Уж больно неприятное место.
Он придержал Диаманта и посмотрел на дуб. Что-то темное, чего не было накануне, виднелось в средней развилке. Вдруг из этой темноты вырвалось ослепительное пламя.
Эго было последнее, что увидел бедный Энрике за свою недолгую жизнь.
Убедившись, что выстрел достиг цели, Андре соскочил с дерева и первым делом стреножил Диаманта. Впрочем, верный конь и не собирался уходить от тела своего хозяина. Но то, что последовало за этим, могло его спугнуть.
Андре достал из сумки припасенную заранее бутыль с керосином и, вытащив зубами тугую пробку, опрокинул ее над телом несчастного Энрике. Керосин, растекаясь по лбу убитого, немного окрасился кровью из маленькой, аккуратной дырочки над переносицей.
Засыпав тело сухими ветвями, Андре выплеснул на них остатки керосина и бросил зажженную спичку. Пламя взметнулось неожиданно высоким столбом, от которого Диамант отпрянул, прядая ушами. В выкатившихся белках его испуганных глаз плясали два маленьких костра.
Покурив возле костра, чтобы унять дрожь в руках, Андре убедился, что все идет как надо. Пламени сквозь чащу не видно, черный дым в темноте заметен не будет, а от костра к утру останется лишь овал выжженной земли. Мало ли кто ночевал на поляне, застигнутый ночью.
Успокоившись, он спрятал в мешок бутыль и ружье, освободил коня и, вскочив в седло, направился через чащу к берегу близкой реки Параибу. По дороге в одном из тайников он спрятал бутыль и ружье.