Они немного помолчали, собираясь с мыслями к неизбежному разговору.
— Дон Леонсио, — начал первым не выдержавший молчания Энрике, — я считаю необходимым объяснить цель моего неожиданного визита.
— Дорогой Энрике, ты уж позволь, я буду так, по-родственному обращаться к тебе. Меня не удивил твой визит. Наоборот, меня удивило столь долгое отсутствие родственника.
Энрике понял, что Леонсио будет вести не прямой разговор, а в обычной своей манере хитрить и ерничать, стараясь вывести собеседника из себя.
Поэтому он внутренне собрался и решил быть хладнокровным до конца, только так можно переиграть хитреца.
— Дон Леонсио, — подчеркнуто официально продолжил он, — вы мой шурин, мы могли бы стать не только родственниками, но и близкими друзьями, но определенные обстоятельства последнего и уже давнего нашего разговора заставляют меня не искать встреч с вами.
— Ну, Энрике, кто старое помянет... — как бы не замечая настроения собеседника, ответил Леонсио. — Да и причина нашей размолвки столь незначительна. Какая-то смазливая мулатка, оказавшаяся к тому же впоследствии воровкой. Ты знаешь, что она покушалась на вашу фамильную драгоценность? — прозондировал он почву.
— Я знаю все, дон Леонсио, и Малвина подробно описала мне последние события. И именно Изаура — причина моего появления здесь.
«Ага, — подумал Леонсио, — значит, я не ошибся в своих предположениях. Эта ревнивая истеричка настолько уверовала в свою вину перед строптивой рабыней, что вызвала на подмогу романтичного освободителя. Что ж, я готов. Сейчас ты получишь свое».
— Не понимаю, с каких это пор судьба какой-то мулатки-рабыни может стать причиной для приезда молодого господина в столь дальние края. Или она и вправду околдовала тебя тогда и ты примчался как жертва любви?
— Оставьте ваши двусмысленности! — сорвался Энрике. — Вы прекрасно понимаете, что вызвала меня сестра, у которой открылись глаза на ваши гнусности, и причина моего приезда не судьба какой-то мулатки», а жизнь близкого всем нам человека — Изауры. Признайтесь, она и вам по-своему близка, иначе из-за чего все эти интриги?
— Ну, это уж мое дело, — не выдержал тона и Леонсио.
— А мое дело — потребовать от шурина соблюдения норм порядочности, принятых в нашем обществе. Я бы не хотел, чтобы наши общие знакомые узнали о вашем поведении, но, если вы не выполните обязательства вашей семьи и ваши обещания, если не оставите в покое несчастную жертву вашей жуткой страсти, придется позаботиться об огласке.
«Ого, котенок выпускает когти и становится опасным», — подумал Леонсио и решил изменить тактику.
— О, Энрике, никто не преследует Изауру, тем более из каких-то низменных побуждений. Это все фантазии Малвины. Что поделать — ревнует! А что касается освобождения Изауры, оно предрешено. Отец заключил договор о ее выкупе с Мигелем, но что-то он не торопится.
— Вы отлично понимаете, что назначенная цена непомерна и непосильна для отца Изауры. Вы должны просто так отпустить девушку.
— Ну, вот здесь мы оба бессильны. Освободить в силу наших законов я не могу, не имею права.
— Это еще почему?
— Да потому, что формально не я владелец фазенды, а мой отец. Так что обращайся к нему, если отыщешь его в
Сан-Паулу, быть может, он пойдет навстречу вам с Малвиной. А теперь извини, дела... Кстати, ты когда собираешься назад?
— Завтра вечером.
«Что ж, значит, еще есть время», — подумал дон Леонсио и поспешил к домику Андре.
Андре немного сдал за это время, подавленный случаем с Педро, но не горем, естественно, а страхом, что преступление раскроется. На это и рассчитывал Леонсио, когда вошел в его сумрачную комнатушку.
— Что сидишь взаперти, старина, — бодрым голосом приветствовал Андре его молодой хозяин. — Устал? Так я принес кое-что, чтоб тебя подбодрить. Тем более что предстоит работенка.
— Какая, дон Леонсио? — несколько приободрился Андре, увидев бутылку рома.
— Представляешь, прискакал этот франт столичный...
— Это вы про дона Энрике? Видел я его, он въезжал через боковую калитку.
— И стал меня шантажировать, — продолжил Леонсио. — Отпустите, говорит, Изауру, а не то я докажу, что у вас на плантации рабов забивают насмерть.
— Как он узнал? — испугался Андре.
— Это отдельный разговор, не это главное, — сказал хозяин. — Бог с ней, с Изаурой, отпущу я ее на все четыре стороны, лишь бы Мигел привез денежки. Важней другое. Если его не остановить, он войдет во вкус и будет требовать от меня все что угодно. А я не хотел бы, чтоб мой первый помощник оказался в тюрьме.