Речной князь 7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Батюшка воевода. — Поклонился он в меру, как кланяется мастер, знающий себе цену. — Домашем звать, я тут старшой. Уж не взыщи, что середь работы встречаем, — не ждали эдаких гостей… Никак нужда какая к нашему ряду?

— Нужда, Домаш. Большая и спешная. — Я кивнул назад. — Клещ.

Клещ вынес вперёд кожаный мешок и опустил на ближнюю наковальню — с расчётом, чтобы звякнуло. Звякнуло знатно. По улице прошло движение, будто её всю качнуло к наковальне на полшага. Рыжий встал у мешка и сложил руки на груди. Какой-то ушлый молотобоец, сунувшийся поближе, поглядел на Рыжего и раздумал.

— Гнус, доску.

На доске у меня углём была вычерчена вся железная снасть для наших самострелов. Весь вечер я размеры снимал и на эту доску переписывал. Домаш взял, повернул к свету от горна.

И замолчал.

Смотрел он долго, водя чёрным пальцем вдоль линий. За это время к нему подтянулись свои, мастера постарше, — сопели, щурились, тыкали пальцами через его плечо. Улица ждала.

— Самострельная снасть, — сказал наконец Домаш. — Дуги, вот стремя… А зуб-то хитёр. — Палец его остановился на орехе. — Ишь, как посажен. Сам чертил, батюшка, али видал где?

— Сам.

— Складно чертишь… — Он поцокал. — А это что ж выходит — крюк? На пояс, что ль?

— На пояс. Ногой в стремя, тетиву крюком, и тяни поясницей. Спина сильней рук — и руки к бою свежие.

— Поясницей!.. — крякнул немолодой мужик, со жжёной бровью. — Слыхал? А мы-то гадали, как оне так шибко заряжали… Вот оно чего!

— А дуга под какой натяг черчена? — Это уже второй, дотошный, с носом в саже. — Тут же, гляди, плечо какое — её ж, матушку, вдвоём гнуть…

— Про натяг особый сказ будет, — сказал я. — Сперва про счёт. Слушай, Домаш, и считай. Мне надобно всего, что на доске, — полторы сотни комплектов, а лучше больше. Сколько потянете. Да наконечников болтовых, гранёных, — тысячу, для почину. А теперь про срок… — Я помолчал, чтобы до них дошло. — Совет тут скоро соберётся, слыхали, поди. Вот к совету. Полмесяца у вас есть, Домаш.

Тишина стояла один вздох.

— Пол месяца… — Домаш поглядел на доску, потом на меня, и по лицу его было видно, как внутри крутятся мысли. — Полторы сотни за пятнадцать ден…

И улицу прорвало:

— Дядька Домаш, мой горн бери! У меня подручных трое!..

— Куды твой горн, у тебя мехи драные!..

— У меня полоса запасена, прошлогодняя, самое то на дуги!..

— А наконечники — наконечники нам с Сысоем отдай, мы гранёные с закрытыми глазами!..

— Это кто там с закрытыми⁈ У тебя грани кривые, как тёща твоя!..

Ряд орал, делил работу, ругался и торговался сам с собой — прямо тут, у наковальни, через головы друг друга. Домаш их не унимал. Только слушал, кивал, загибал пальцы. Хозяйство считало себя само.

— Тихо!!! — рявкнул он наконец. — Разгалделись… Батюшка воевода. Скажу, как есть, без божбы. Полторы сотни за пол месяца — не обещаю. Железо не тесто, скоро не всходит. А вот соточку с гаком, ежели всей улицей навалиться да ночами прихватывать… — он поскрёб бороду, — соточку с гаком дадим. Остатнее — следом, седмицей позжей. Идёт?

— Сколько ж возьмёшь за всё, Домаш? — спросил я.

Домаш огладил бороду, поглядел на доску, на мешок, куда-то в небо над горнами — и назвал цену.

Гнус издал звук, словно ему наступили на душу.

— Скока⁈.. — Он вылетел вперёд меня, как пробка из бутыля. — Ты, дядя, часом углём не угорел⁈ Да за такое серебро я в Вольном Городе три улицы кузнечных куплю, и четвёртую мне даром отдадут, чтоб я первые три не забрал! Голова, ты слыхал⁈ Не, ты слыхал⁈

— Слыхал, — сказал я. — Поторгуйся.

Лучшего подарка Гнусу нельзя было сделать. Он хрустнул пальцами, поддёрнул пояс и пошёл на Домаша грудью — как воробей на медведя.