– Некоторое время поживу во дворце.
Выбор был сделан – тянуть дальше не имело смысла. Нужно было как можно скорее отправить Луиса к канцлеру и покончить с этим. Лучшего решения не найти.
Херейс ошеломленно замер, словно услышал нечто невероятное. Луис же, напротив, повернулся к нему с видом триумфатора: губы изогнулись в самодовольной улыбке, какая бывает у трехлетнего ребенка, который только что «победил».
На самом деле решение остаться во дворце на некоторое время было оправданным. Более того, вполне разумным. Не за горами мрачное будущее, в котором мой брат-император будет низвергнут с престола и убит. Меня же ждет смерть на глазах у мужа, которого я так любила, пока место рядом с ним не заняла другая женщина. И все это начнется с одного рокового события – его мятежа.
Да, предательство канцлера Жюля сыграло огромную роль. И все же мятежникам удалось так легко одержать верх только потому, что мой брат лишился сторонников не только среди знати, но и среди простых людей. Он стал тем, кого возненавидели все, и потому казавшаяся непоколебимой императорская власть рухнула в одночасье.
А что, если посмотреть на это с другой стороны? Если брат перестанет быть «тираном» и станет мудрым, справедливым правителем, тогда мятежники лишатся главного основания для свержения и уже не смогут прикрываться словами «мы низвергли тирана». А значит, у Луиса появятся люди, готовые его поддержать. И тогда, в отличие от прошлого, восставшим будет куда сложнее победить.
В таком случае…
Я посмотрела на спину канцлера Жюля, ожидающего снаружи. Канцлер, которого уважает знать и любит народ… такого человека нам нельзя потерять. И чтобы он остался на стороне брата и не изменил своего отношения к нему, мне нужно было остаться во дворце и изо всех сил постараться повлиять на Луиса.
– Это ненадолго. Ничего необычного. Нередко бывает так, что после свадьбы женщина еще какое-то время живет в родительском доме.
Видимо, моя однозначная позиция дала брату полную свободу для маневра. Он воспрянул духом и поднялся, не пытаясь скрыть хорошего настроения.
– Раз уж даже Эйлин так говорит… значит, решено.
То есть решено бесповоротно, и мнение Херейса не учитывается. Херейс сжал кулаки, но возразить императору не посмел.
– Пришли вместе, а уедешь ты один.
Этой фразой Луис поставил точку: в герцогский дом вернется только Херейс.
Принцесса Эйлин – единственная родная кровь и драгоценная младшая сестра всевластного, бесстрашного императора. К тому же она была настолько ослепительно красива, что, как говорили, одного взгляда хватало, чтобы ее образ навсегда запечатлелся в памяти. Кому же достанется рука и сердце принцессы? Весь народ империи с любопытством следил за тем, кому посчастливится взять в жены ее высочество.
Однако известие о том, что любимая сестра императора выходит замуж за герцога Херейса, потрясло всех. Пусть будущий супруг и принадлежал к древней, уважаемой и прославленной семье, они находились на грани разорения, а от их былого могущества оставалось лишь имя. Когда до подданных дошли слухи, что инициатором этого брака был не герцог Херейс, а сама принцесса, страстно влюбившаяся в него, они оцепенели от изумления. Поговаривали, что ее настойчивость и долгие уговоры в итоге принесли свои плоды. В обмен на заключение этого союза, который не благословил бы никто во всей империи, герцогскому дому было обещано погашение всех их долгов силами императорской семьи.
По мере развития событий неприязнь Луиса к Херейсу лишь усиливалась. Он согласился на брак только из-за упорства Эйлин, но даже теперь ему отчаянно хотелось все отменить и забыть – будто этого союза никогда и не существовало. Луис не собирался так просто отпускать Эйлин. Погашение долгов в обмен на свадьбу было хитрым ходом: это и плата за согласие, и одновременно кандалы, надежно сковывающие герцога. Херейс, разумеется, не мог этого не понимать. Поэтому перед свадебной церемонией Луис отдельно вызвал его к себе, чтобы тот даже не вздумал вообразить, будто безусловная любовь Эйлин дает ему право на все. Луис намеревался сразу обозначить границы и вынести предостережение.
– Я дал свое согласие на этот брак только потому, что не мог допустить смерти Эйлин.
С явным отвращением и открытой ненавистью Луис смотрел на Херейса сверху вниз. Не отводя взгляда, он медленно произнес:
– Слушай сюда. Не заблуждайся: не воображай себя «настоящим мужем» Эйлин.
Херейс поднял глаза и встретился с ним взглядом.
Не заблуждаться и не думать, что после свадьбы он станет «настоящим мужем»? Это звучало абсурдно. И все же Херейс понимал: такие слова нельзя просто пропустить мимо ушей.
Впившись в императора взглядом, он спросил:
– Тогда кем я должен быть, если не мужем?
Брови Луиса поползли вверх. Лицо его ожесточилось, но Херейс даже не дрогнул. Не сдаваясь, он продолжил:
– С самого начала это был не тот брак, которого я хотел.
Изначально на этом настаивала Эйлин. Более того, Луис дал свое разрешение еще до того, как Херейс вообще успел согласиться. В конце концов, сдался и вынужденно уступил здесь именно он. А теперь, вдобавок ко всему, ему еще и говорят, что он не станет «настоящим мужем».
Однако Луис стоял на своем, как скала. Он издал короткий презрительный смешок и, сузив глаза, отрезал:
– Видимо, тебе не так уж и не хотелось, раз ты дошел до этого и стоишь здесь.
Слова били точно в цель. Если бы Херейс и вправду хотел любой ценой избежать брака, Эйлин ничего бы не смогла сделать. Но он все-таки согласился, делая вид, будто у него «нет выбора», потому что взамен ему обещали спасти его угасающий род.