И тут, словно между делом, он ворчливо бросил:
– Уже забыла, как стоило тебе выйти замуж, и ты разрыдалась у меня на глазах?
Окажись у меня в руках чашка чая в тот момент, я бы наверняка поперхнулась и закашлялась. Настолько сильной была моя растерянность. Когда я оказалась в прошлом и увидела живого Луиса, я и правда потеряла голову и больше ни о чем другом не могла думать. Перед глазами все плыло. Благодарность, стыд и слезы радости накрыли меня с головой. А теперь… от неловкости хотелось провалиться сквозь землю. Надо же ему было в такой момент заговорить об этом?
Стыд сменился раздражением, но его слова вдруг заставили меня осознать одну вещь. После возвращения в прошлое и свадьбы с Херейсом я почти не проводила с ним времени. Каким бы сильным и своенравным ни был мой старший брат, все это время он оставался во дворце один.
«Наверное, он и тогда ждал, что я приду».
Эта мысль пришла сама собой. После возвращения первым чувством, которое я испытала, была вовсе не «жажда остановить мятеж Херейса», а отчаянное желание увидеть Луиса. Как бы ни сложилась моя жизнь сейчас, прошлое было слишком тяжелым, и я не хотела снова повторять прежние ошибки и потом жалеть об этом.
Херейс почувствовал, что я колеблюсь? После молчаливого наблюдения он снова вмешался с той же просьбой ехать с ним обратно в герцогский дом:
– Супруга, пора возвращаться домой.
Но я не ответила, и Луис, воспользовавшись паузой, сразу же отрезал:
– Эйлин не обязана туда возвращаться. Ее дом – императорский дворец.
Я родилась и выросла во дворце. Его стены видели почти всю мою жизнь и были мне куда привычнее, чем герцогское поместье. Конечно, после пяти лет поодаль он уже не мог ощущаться «как прежде»… но все равно оставался притягательным и дорогим сердцу.
Херейс и Луис снова уставились на меня, будто пытаясь пригвоздить взглядом к месту.
– Сейчас госпожа живет в герцогском доме.
– И что с того? С тех пор хоть месяц прошел? – парировал Луис.
– Однако это место, где ей предстоит прожить еще десятки лет, – твердо возразил Херейс.
– С чего вдруг такая уверенность?
Луис цеплялся за прошлое, а Херейс смотрел в будущее.
Только вот последний глубоко заблуждался. Я не проживу там десятки лет. Мне отведено всего пять. Ровно пять лет. Даже если прибавить к этому месяцу все время, которое мне еще предстоит провести в герцогском доме, во дворце я провела больше времени, чем там.
В этот момент обер-камергер, который до этого суетился снаружи, с опаской поглядывая на императора, наконец набрался смелости и подошел к Луису, чье лицо с каждой минутой становилось все мрачнее. Страх сковал его так сильно, что со стороны казалось, будто, шагая вперед, он всем существом стремился назад.
– Ваше величество, прибыл канцлер Жюль.
– Передай, что я занят, – отмахнулся Луис.
Однако обер-камергер, который уже должен был уйти, замялся и не сдвинулся с места.
– Дело в том, что… он сказал, что будет ждать вас до тех пор, пока вы не согласитесь его принять…
Луис нахмурился еще сильнее. В его словаре не существовало слова «уступить».
– Похоже, дело важное… Может, вам все-таки стоит его принять? – осторожно вмешалась я.
– Да ерунда. Как всегда, раздувает из мухи слона. Не обращай внимания, – раздраженно отмахнулся Луис.
Но тревога все же не покидала меня.
Канцлер Жюль всегда был предан моему брату… и все же в решающий момент он встал на сторону Херейса и помог посадить на трон Эдмунда. Луис, конечно, тоже приложил к этому руку. Преданность канцлера императору была как безответная любовь – безоговорочная и фанатичная. Жюль то и дело давал Луису советы и предостерегал его, но в ответ получал лишь холодное равнодушие. Я не знала всех подробностей их отношений, но изменение позиции канцлера сыграла решающую роль в успехе мятежа. Вероятнее всего, такие радикальные перемены были спровоцированы глубоко укоренившимися обидами и чувством предательства. Если Луис действительно изменится, возможно, канцлер Жюль, в свою очередь, не станет поддерживать грядущий мятеж. А если мне удастся не допустить переход канцлера на другую сторону, то наверняка изменится и будущее.
– Я…
Стоило мне открыть рот, как Луис и Херейс, еще секунду назад испепелявшие друг друга взглядами, тут же уставились на меня. Я решила не тянуть с ответом.