– Но это не повод для беспокойства. Здесь есть я, и ты можешь рассчитывать на мою помощь.
Если слушать лишь слова, не вникая в подтекст, она казалась бы просто идеальной свекровью. Если бы только я не знала, что скрывается за ее улыбкой.
– Когда я впервые пришла невесткой в этот дом… – начала сравнивать Изабель, вспоминая молодость, как в старой песне: «Вот раньше было, а теперь…»
– В нашей семье всегда заботились друг о друге и о безопасности рода. Если с одной стороной случалась беда, другая первой бросала все и приходила на выручку.
– …
– А на первое место всегда ставили уважение к старшим. И когда я впервые переступила порог этого дома, во всех своих поступках руководствовалась именно этим.
О смысле ее слов долго думать не было нужно. Она говорила прямым текстом: помогай деньгами, поддерживай герцогский дом и подчиняйся «старшей» – ей.
– Эйлин, если вам будет тяжело, только скажите. Я, как старшая в роду, обязательно помогу.
Она говорила приторно-ласковым, медовым голосом. При этом взгляд торопил, подталкивая к ответу, благодарности, согласию. Я молча смотрела на нее. Мне довелось достаточно увидеть и наслушаться.
И как только эта мысль сложилась в голове, я решительно шагнула к ней.
– Госпожа.
Мой взгляд без малейшего колебания устремился на нее. Изабель дернулась – я чувствовала, что она растерялась от моей прямоты. Я застала ее врасплох.
– А с какой стати я должна это делать?
Изабель невольно сделала шаг назад. Осознав это, она тут же остановилась, но испуг во взгляде не исчез.
Я медленно подошла к ней еще ближе и, глядя сверху вниз, произнесла:
– Вы ничего не можете мне сделать.
Я постаралась донести свою мысль так, чтобы она усвоила ее раз и навсегда. Мой тон был деликатным, но мысль – твердой. Я хотела показать ей всю нелепость этой ситуации и пресечь подобные выходки на корню.
Плечи Изабель дрогнули. Я следила за каждым ее движением. И, не меняя осанки, низким, спокойным тоном продолжила:
– Все, что до сих пор вам сходило с рук…
Изабель сглотнула. Я это услышала. Напряжение заставило ее отвести взгляд.
– …сходило только потому, что я это позволяла.
В прошлой жизни я терпела все ее выходки и закрывала на все глаза лишь потому, что эта женщина – мать Херейса. Только это и вынуждало меня быть для нее «хорошей». Но чем больше я старалась, тем чаще в ответ получала не признание, а тонкие издевки и презрение.
И все это было лишь потому, что я молчала и не давала отпор. Тогда мне даже в голову не приходило «отплатить» Изабель той же монетой. И это развязало ей руки. Но теперь я не дам ей спуску. Ни одна ее выходка не получит моего снисхождения. Ни одну грубость, сказанную в мой адрес, я не проглочу. И как бы Изабель ни дергалась, у нее нет реальной власти для осуществления мести.
Я наклонилась к ее уху и почти шепотом произнесла:
– Соблюдайте дистанцию и не переходите черту.
Сказано было тихо, но с нажимом, по слогам – чтобы она расслышала каждое слово.
– Я терпела вас до сих пор только потому, что вы все-таки моя свекровь.
– Эйлин!.. – сорвавшись, сдавленно, на грани истерики выкрикнула Изабель. Трясясь, она сжимала кулаки до белых костяшек.
– А иначе с какой стати мне вообще терпеть ваши выходки?
Слова прозвучали холодно и искренне, потому что так оно и было. Странным было лишь одно: как долго я все это время подавляла себя. Реальность всегда была таковой. То ли Изабель впервые с ней столкнулась, то ли ее просто ошарашили мои слова – она стояла в ступоре, точно оглушенная. Я ждала, пока она придет в себя и хоть что-то ответит. Но, похоже, удар оказался слишком точным. Теперь ее поведение язык не поворачивался назвать нормальным. Когда Изабель подняла голову, я увидела ее глаза. Они налились кровью.