Рыбы головы свои приподняли и сказали:
— Клятву мы сдержим, — и опять углём обернулись.
Повара так и замерли: что, мол, за диво такое?
Опять Рыбака отыскали. Только уложили рыбу на сковороду, опять объявился старик в чалме и в чапане. Крикнул издали:
— Эй, неверные!
Ответили рыбы:
— Мы клятву помним, — и опять превратились в уголь.
Тогда позвали падишахова сына. Говорят ему повара:
— Что за странные рыбы, никак их зажарить невозможно, горят и в уголь превращаются. Три раза уже сгорели, пропади они пропадом.
Ладно. Рыбака позвали. Спрашивает у него падишахов сын:
— Ты, брат, в какой воде эту рыбу ловишь?
— В таком-то месте на ваших землях есть одно озеро, — отвечает Рыбак, — потом дальше второе озеро и потом дальше ещё два озера — всего четыре озера имеются.
Послушал падишахов сын иговорит:
— Что ж они мне не встречались? Для чего и на свете жить, коли этих озёр не знаешь!
И пошёл падишахов сын эти озёра искать. Вот он пошёл. Искал-искал, не сумел найти. Не сумел найти и бросил в своих краях искать, а пошёл в степь широкую. Шёл-шёл и дошёл до некоего сада. В саду соловьи поют, цветы разные, яблони растут — такое приятное место. Чайхана даже имеется, только людей не видно. Нету в саду ни единой души. Тогда крикнул он громким голосом:
— Есть у этого сада хозяин, есть тут кто живой или нету?
В ответ донёсся едва слышимый голос:
— Есть живой человек, только я ходить не могу, ты сам ко мне подойди.
Ладно. Пошёл он на голос. К толстому дереву подошёл. На толстом дереве гнездо какое-то заметил. И кто-то есть в гнезде: половина тела — камень, другая — человеческая.
Говорит падишахов сын:
— Ты чего такой половинчатый?
Тот говорит:
— Жена меня заколдовала. Да-да, — говорит, — к тому же каждый день сорок плетей мне всыпает. Исхлещет до крови и солью посыпает — такое, мол, дело.
Падишахов сын говорит:
— Где это твоя жена шляется?
Тот говорит:
— Есть у неё тут одно чудовище, ифрит больной. Вот она возле него околачивается.
— А где, — спрашивает, — они расположились?
— Здесь, — говорит, — неподалёку. Я их голоса-то отчётливо слышу, да только сам пойти туда не могу.
Двинулся падишахов сын в ту сторону. Увидел: лежит некое тело непотребное. Глазами увидел и рядом за дерево спрятался. Женщины нету, лежит пока этот болезный один-одинёшенек. Вот прибежала она к этому ифриту. Говорит: