— Ах, душа моя, свет очей моих. — Заливается женщина, — Что ж ты и слова мне ласкового не вымолвишь? — Ноги целует этому чудищу непотребному. Обнимает, целует его. После этого и кушать села. Тот лягушек, мышей нажарил. Ест она да нахваливает:
— Я, — говорит, — у того мужа никогда так вкусно не ела. — Поцеловала она ифрита и убежала, мол, я сбегаю кой-куда и вернусь сразу.
Пошёл падишахов сын к ифриту, сел на грудь ему и говорит:
— Вот чем ты занимаешься.
Посидел-посидел, вынул свой нож алмазный и прикончил ифрита. После чего оттащил его далеко в сторону и бросил. Надел на себя платье ифритово и лёг на его место.
Женщина тут прибежала, обняла его, приголубила. Говорит:
— Ах, ты, родненький мой, как же мне тебя вылечить, как же мне тебя на ноги поднять?
Тот говорит:
— Я бы выздоровел, да ты сама хворая, оттого и я не могу на ноги встать.
— Свет очей моих, — говорит она, — отчего ты не можешь на ноги встать?
Тот говорит:
— Вон ты мужа своего заколдовала, пойди расколдуй. Потом, — говорит, — город заколдовала, в озеро превратила глубокое. Расколдуй, — говорит, — тогда и я окончательно на ноги встану.
Пошла теперь женщина и мужа своего расколдовала: спрыгнул тот и своими ногами пошёл. И город встал на месте глубокого озера. Она, конечно, падишахова сына всё за ифрита своего принимает. Говорит:
— Всё я, душенька, сделала, как ты просил. Ну, выздоравливай же скорее.
Вскочил падишахов сын и прирезал ту злую женщину. После чего надел он платье своё и пошёл того половинчатого разыскивать.
Нашёл того человека и взял его падишахов сын с собою. Идут теперь, разговаривают между собою. Привёл его падишахов сын и определил на хорошее место. Тот человек Рыбаком оказался, у которого падишахов сын рыбу покупал. Перехитрил его тот ифрит из сундука, околдовал, так как оказалось, ифрит тот с его женой шашни завёл.
58. Старик-рыбак
В давние времена, были, говорят, муж и жена. Они были очень и очень бедными. Негде было им жить, дома не было, соорудили они шалаш возле речки, там и проживали. Кормились тем, что муж наловит, он рыбачил. Бывали сыты, когда рыбка ловилась и голодали, когда не попадалась.
Как-то в один из дней кинул старик сеть. Вытащил — нет рыбы. Расстроился старик: «Не попалась хотя бы сегодня поесть».
Захотелось старику воды испить, он лёг на берег и начал пить. Борода у него была длинная. Тут под водой кто-то невидимый схватил старика за бороду. Старик хочет поднять голову, тот не отпускает. Старик говорит:
— Не балуй со мной, я не гожусь для этого, отпусти меня.
А это, оказывается, див.
— Поклянись, что отдашь то, чего у тебя нет на свете. Не «пообещаешь, утоплю тебя.
— Что же это, чего нет на свете? — спрашивает дед.
— Всё равно скажи, что отдашь, иначе утоплю, — говорит див.
Старик не знает, как быть и говорит:
— Ладно, пусть будет так, отдам.
Только после этого див отпустил бороду старика. У старика был закинут невод: див взбаламутил воду и загнал рыбу в его невод. Старик захотел вытянуть его, да не может — тяжёлый. Див подобрался под водой и выбросил невод старика на берег. Сам старику не показывается. Старик глядит и глазам своим не верит — в неводе рыбы видимо-невидимо.
Среди рыб была одна удивительная рыба, очень красивая. Старик никогда такой рыбы не видел, оказывается, хотя всю жизнь ловил рыбу.
— Подожди-ка, отнесу-ка я рыб на базар и продам, а эту интересную рыбу со старухой зажарим и съедим.