— Что такое со мной содеялось? С каждым днём всё слабею, будто кровь из меня тянут.
Соседи ему говорят:
— Ты проверь-ка жену свою: уж не Юха ли оборотень? Ежели пупок у ней отсутствует, значит, точно Юха. Тогда, ежели она без пупка, ты на ночь всю воду из дому убери и двери запри. Притворись, будто спишь, а сам поглядывай за ней.
Пошёл джигит домой и углядел, что у жены заместо пупка гладкое место. Тогда вылил он, перед тем как спать ложиться, всю воду, двери запер накрепко, сам захрапел понарошку. Полночь настала. Спрыгнула жена его с сэке, по дому пометалась и опять легла. Сама лежит, а языком стёкла оконные лижет: во каков язык у жены. Джигит, конечно, всё это ясно видел, однако смолчал.
На другую ночь опять он спящим притворился. Время за полночь — опять жена его принялась стёкла лизать.
Встали поутру, джигит ей говорит:
— Ты не пара мне вовсе, неподходящая.
Жена ему говорит:
— Как это так: неподходящая? Такая же, как ты: дочь бедного человека. Чего скажешь — выполняю, работы никакой не чураюсь, ты чего?
Джигит говорит:
— Выполнять-то выполняешь, а чего сегодня ночью делала?
Жена говорит:
— Как чего? Спать легла, спала до утра.
— Нет, ты не спала, — попрекает джигит, — а стёкла оконные лизала. И меня потихоньку изводишь. А намедни то же самое проделывала, своими глазами видел.
Жена говорит:
— С этого дня чтоб не смел мне эдакое в глаза говорить.
Обхватила она его и сдавила так, что тот чуть из кожи не вылез.
Взмолился джигит, говорит ей:
— Ежели в живых оставишь, никогда больше и слова не скажу.
Жена ему говорит:
— Чтоб я больше от тебя эдакого никогда не слышала.
— Клянусь, не услышишь, — обещает джигит.
Спасся он от смерти, отпустила его жена.
Ладно. Отпустила она его всё-таки. Жизнь идёт себе потихоньку. У джигита в городе родственник жил, дядя по матери. Пишет он дяде письмо: «В такой, мол, переплёт попал, подскажи, чего мне такое сделать, как быть?»
Дошло письмо куда следует. Вскрыл дядя письмо, читает: плохи дела племянничка. Направился дядя на завод, где котлы пароходные делают, материалу набрал чугунного, велел баню выстроить. Вот баня готова, а дядя племянничку письмо отправляет: так, мол, и так, жду вас с молодой супружницей в гости. Получил джигит письмо. Отношения у них с женой теперь отменные. Доверяют друг другу. Письмо это жене прочёл, жена радуется: в город поедут, шутка ли! Дядя заботливый, даже денег на дорогу выслал. Купили они билеты и в город поехали.
Добрались до города. Дядя с женой встретили родственников хорошо, душевно встретили. Племянника-то едва узнали, так с лица изменился: пожелтел, высох. Заплакали дядя с женой, на племянника глядючи. Обновок надарили — и племяннику, и жене его — переоделись они в обновки. Теперь так дело пошло: поели все, попили, дядя и говорит племяннику:
— Ступайте-ка вы, милые, в баньку. Баня у нас своя, хорошая баня.
Пошли они в баню. Пришли, а баня-то не простая: вся как есть из металла железного. Стоит дверь закрыть, как захлопывается с треском, будто замочек секретный в портмоне. Джигит и говорит жене:
— Ступай вперёд, погляди там, воды хватит ли, веничек покамест попарь.
Та одна идти не решается. Муж опять ей говорит: