— Я тоже так думала, — ответила я. — И Лину возьмём. Я не хочу оставлять её здесь одну.
— Хорошо, — он кивнул. — Собери вещи. Выезжаем завтра утром.
Я кивнула и пошла к себе, чувствуя, как внутри разливается благодарность. Он не спорил, не уговаривал остаться. Просто принял моё решение и поддержал его.
За вечер мы собрались. Я взяла самое необходимое — тёплую одежду, дорожные платья, аптечку с травами. Грета помогала упаковывать вещи, её лицо было сосредоточенным, но я видела в её глазах тревогу.
— Госпожа, — сказала она, когда мы закончили, — я поеду с вами. И Митька тоже. Мы не можем оставить вас одну.
— Вы не обязаны, — ответила я, хотя внутри уже знала, что соглашусь. — Это может быть опасно.
— Тем более, — твёрдо сказала Грета. — Мы ваша семья. Мы всегда будем рядом.
Я обняла её, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо, что вы у меня есть.
Наутро мы выехали. В карете я, Лина, Грета, а Митька и Рагнар с охраной верхом. Кот, как обычно, увязался с нами, забравшись к Лине на колени и недовольно щурясь на дорогу.
Дорога была долгой и холодной.
Заморозки сковали грязь, превратив её в твёрдое, неровное покрытие. Колеса карет скрипели и подпрыгивали на ухабах, но мы ехали быстро — Рагнар не хотел задерживаться в пути. Зима только начиналась, снега ещё не было, но воздух уже был колючим, и ветер пробирал до костей.
Я смотрела в окно на голые деревья, на серое небо, на чёрные поля, укрытые инеем. На ветках сидели птицы — голодные, нахохленные, они провожали наш экипаж внимательными, холодными взглядами. В их глазах было что-то хищное, будто они ждали, когда мы остановимся, чтобы наброситься.
Лина сидела рядом, прижавшись ко мне, и молчала. Она чувствовала моё напряжение, хотя я старалась не показывать его. Кот лежал у неё на коленях, и его зелёные глаза тоже смотрели в окно.
— Всё будет хорошо, мама, — сказала Лина вдруг, и голос её был спокоен.
Я погладила её по голове, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Конечно, доченька, — ответила я. — Я просто переживаю.
В дороге ничего не случилось. Ни разбойников, ни волков, ни бурь. Только бесконечная серая дорога, бесконечный холод и тягучая тревога, которая росла с каждым часом.
Мы добрались до поместья тёти Астрид на третий день.
***
Она встретила нас на пороге.
Тётя Астрид была бледной, под глазами залегли тени. Она выглядела старше, чем в прошлую нашу встречу — будто пережила что-то тяжёлое. Но когда она увидела меня, её лицо озарилось тёплой улыбкой.
— Фрея, — сказала она, обнимая меня. — Слава Светлой богине, ты приехала.
— Тётя, что случилось? — спросила я, чувствуя, как её руки дрожат. — Ты напугала меня своим письмом.
Она отстранилась, перевела взгляд на Рагнара и замерла. Я видела, как она оценивает его, как в её глазах мелькает страх, смешанный с уважением.
— Князь, — сказала она, и голос её дрогнул. — Благодарю, что приехали. Нам нужно поговорить.
Рагнар кивнул, и в его взгляде я прочитала понимание. Он тоже чувствовал — что-то случилось. Что-то серьёзное.
— Лину отведите в покои, — приказала тётя Астрид своим слугам. — И Грету с Митькой тоже. Позаботьтесь о них.
— Я хочу быть с мамой, — возразила Лина, прижимаясь ко мне.
— Доченька, — я опустилась на колени, взяла её за руки. — Мне нужно поговорить с тётей. Это важно. Ты пойдёшь с Гретой, хорошо? Я скоро вернусь.