— У девочки была охрана. Мои люди. Они не знали, кто он. Они только видели, что какие-то мужчины пытаются утащить молодую госпожу. Они защищали её.
Я смотрела на тётю, на её дрожащие руки, на её испуганное лицо. И поняла — она боится. Боится, что Рагнар объявит ей войну за убийство брата. Что он потребует мести. Что её род будет уничтожен.
Рагнар стоял неподвижно. Его лицо было каменным, но я чувствовала, как внутри него бушует буря. Боль, гнев, горечь. Всё смешалось в один тугой ком.
Я подошла к нему, взяла его за руку, сжала её. Он вздрогнул, но не отстранился.
— Я здесь, — прошептала я. — Я рядом.
Он перевёл на меня взгляд. В его жёлтых глазах стояла боль.
— Он был моим братом, — сказал он, и голос его дрогнул. — Даже таким... он был моим братом.
— Я знаю, — ответила я. — Мне жаль.
Он сжал мою руку в ответ, и я почувствовала, как его боль перетекает в меня. Я принимала её, держала, не позволяя ему утонуть в ней.
Тётя Астрид смотрела на нас, затаив дыхание.
— Князь, — сказала она, и голос её был почти неслышен. — Если вы хотите объявить моему роду войну...
Рагнар поднял на неё глаза. Его взгляд был тяжёлым, но в нём не было ярости.
— Нет, — сказал он медленно. — Вы защищали свою семью. Я бы поступил так же.
Тётя Астрид выдохнула так, будто держала дыхание всё это время. Её плечи опустились, и она почти упала на стену, прислонившись к ней.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, князь.
— Я заберу тело, — сказал Рагнар. — Он был частью моего рода. Он заслуживает быть похороненным на земле предков.
Тётя Астрид кивнула.
— Конечно. Я распоряжусь, чтобы его подготовили к дороге.
Рагнар кивнул, повернулся ко мне. В его глазах я видела усталость. Глубокую, тяжёлую усталость.
— Фрея, — сказал он тихо, — я хочу побыть один. На несколько часов.
— Хорошо, — ответила я. — Я буду ждать тебя.
Он вышел из ледника, оставив меня наедине с тётей и телом Вольдемара.
Я стояла и смотрела на человека, который хотел меня убить. Он лежал неподвижно, и я чувствовала странную пустоту. Не радость, не облегчение. Просто пустоту.
— Фрея, — позвала тётя Астрид, подходя ко мне. — Ты... ты в порядке?
Я повернулась к ней.
— Я не знаю, — честно ответила я. — Я столько раз хотела его смерти. И теперь, когда она случилась... я не знаю, что чувствую.
Она взяла меня за руку, сжала её.
— Это нормально, — сказала она. — Это всегда так. Когда враг умирает, мы чувствуем не облегчение, а пустоту.
Я посмотрела на неё, на её усталое лицо, на её дрожащие руки. И поняла — она прошла через то же самое. Она тоже знала, что такое борьба за жизнь.
— Спасибо, тётя, — сказала я. — Что защитила сестру. Что не позволила ему сделать то же самое, что он сделал со мной.