Пирожки с вареньем мадам попаданки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не люблю платья. Но если ты наденешь — я посмотрю. Может, тоже захочу.

Я стояла и смотрела на них. На всех. На каждую. И чувствовала, как что-то в груди сжимается. Потому что они думали обо мне, они хотели, чтобы я была красивой, я была первой. Не потому, что я требовала. А потому, что они сами решили.

Я сказала:

— Хорошо. Согласна. Но шьём вместе. Все. Я не умею — вы умеете. Я буду держать. Буду подавать, учиться. И когда платье будет готово, я его надену.

Сальма улыбнулась — тихо, уголками губ. Потом взяла тёмно-синий шёлк, отложила его в сторону и произнесла:

— Это — для тебя. Остальное — разберём. Шить будем в доме. У окна. Светло. Там места хватит.

Женщины закивали. Они уже разбирали ткань, раскладывали её по столам, прикладывали к себе, переговаривались. Астрид и Сигрид взяли лён и шерсть. Фелина, Мариэль и Тирра — что-то светлое, тонкое. Гвен — плотное, на рубаху.

А потом, чуть позже, я просто стояла и смотрела, как мои женщины шьют мне платье. Платье, которого у меня никогда не было. Платье, которое я не заслужила. Платье, которое они делали для меня.

Глава 19

К концу лета, когда дни стали короче, а ночи прохладнее, мы закончили всё, что планировали. Коровник стоял крепкий, просторный, с широкими стойлами и сеновалом наверху. Курятник был полон кур, петух важно расхаживал по двору, а яйца собирали каждый день. Сеновал был забит сеном до крыши. Кузня работала, и Хельге уже выковал первые гвозди и скобы. Дорогу укрепили щебнем, и теперь по ней можно было ездить даже после дождя. Деревни починили, дома встали ровно, и крестьяне, которых мы расселили, жили в тепле и сухости. На пустоши выросла новая деревня — восемь домов, колодец, первые огороды. А ещё мы построили небольшой флигель для гостей — рядом с домом, из камня и дерева, с двумя комнатами, с печкой, с окнами. Чтобы было где остановиться купцам, графам или кому-то ещё, кто приедет.

Крестьяне, которые работали на стройке всё лето, остались довольны. Они приходили из деревень, жили в лагере, ели у костра, работали от рассвета до заката. И заработали. Гуннар платил им медью и серебром, а кто хотел — зерном, маслом, сыром, яйцами. К концу лета у многих были полные карманы, и они уходили по домам с благодарностью. Гунн из Гнилых Ключей подошёл ко мне перед уходом и произнёс:

— Хозяйка, спасибо. Мы такого никогда не видели. Барон нам не платил. Он только приказывал. А вы платили. И кормили. И лагерь поставили. Мы это запомним. Мы вернёмся. Если надо будет — в любое время.

Я ответила:

— Возвращайтесь. Работа всегда есть.

Он кивнул. Медленно. Как кивают люди, которые хотят верить, но привыкли, что их обманывают. Потом ушёл. За ним — остальные. Лагерь опустел. Костёр погас. Нары остались стоять, но людей в них больше не было.

Теперь пора было собирать урожай. Сад стоял тяжёлый, полный яблок. Яблоки налились, пожелтели, на некоторых появился розовый бок. Ветки гнулись до земли, и под деревьями уже лежали первые паданцы. Огород Марты тоже был полон — репа, морковь, свёкла, капуста, лук, гартины. Всё, что мы посадили весной, выросло. Всё, что мы поливали, рыхлили, пололи, — дало плоды. И мы снова собирались все вместе — в сад, в огород, — чтобы снять урожай. Потому что урожай — это не просто еда. Это — зима. Это — продажа. Это — жизнь. И мы не могли позволить себе потерять ни одного яблока. Ни одной репы. Ни одного кочана. Мы работали всё лето не для того, чтобы урожай пропал. Мы работали для того, чтобы он был. И теперь время пришло.

Урожай собирали всем миром, как и всё остальное. Мы вышли в сад на рассвете, когда роса ещё лежала на траве, и работали до темноты. Пятнадцать своих, плюс крестьяне из новой деревни, которые пришли помочь, — всего человек тридцать. Яблоки снимали руками, осторожно, чтобы не повредить, и складывали в корзины. Паданцы собирали отдельно — на варенье, на уксус, на сидр. Мелкие — в мешки, на компот. Каждое яблоко было учтено. Марта ходила между рядами и считала корзины. Фелина записывала в книгу. Сальма проверяла. Гуннар считал, сколько уйдёт на продажу, сколько на зиму, сколько на семена.

Огород тоже был полон. Репа, морковь, свёкла, капуста, лук, гартины. Всё, что мы посадили весной, выросло. Марта сама выбирала, что выкапывать первым, что оставить на потом. Женщины выдёргивали, чистили, складывали в корзины. Мужчины носили, грузили, убирали в подпол. Работали молча.

К вечеру, когда последняя корзина была убрана в кладовую, мы сели за стол. Все тридцать человек — свои, крестьяне, рабочие, которые ещё не ушли, — расселись вокруг длинного стола, и Астрид с Сигрид выставили похлёбку, хлеб, сыр, яблоки.

После ужина крестьяне ушли по домам, а Гуннар разложил на столе книгу и списки. Он подвёл итог:

— Яблок — вот сколько. Из них на продажу — вот сколько. На зиму — вот сколько. На семена — вот сколько. Варенья, повидла, джема, пастилы, сидра — вот сколько. Овощей — вот сколько. Зерна — вот сколько. Всё — с избытком. Всё — хватит. Не только на зиму, но и на продажу.

Потом он перешёл к оброку. Он открыл список деревень и прочитал:

— Гнилые Ключи. Пятнадцать дворов. По уговору: зерном, скотом, работой. В прошлом году заплатили полностью. В этом году — тоже заплатят. Я говорил со старостой. Он сказал: «Как в прошлом году». Верхние Ключи. Двенадцать дворов. То же самое. Заречье. Десять дворов. Сосновка. Пятнадцать дворов. Все — заплатят. Все — как в прошлом году.

Сальма спросила:

— А новая деревня? На пустыре?

Гуннар ответил:

— Новая деревня — первый год. Они только встали на ноги. Мы договорились: первый год — половина оброка. Со второго года — полностью. Они согласны.

Марта подвела итог:

— Значит, оброк будет. Со всех. И с деревень, и с пустоши. И это хорошо. Потому что оброк — это не просто деньги. Это — порядок.

Как только урожай был убран и подсчитан, мы взялись за погреб. Гуннар сказал, что место за домом, у холма, — самое лучшее: земля там сухая, вода близко не подходит, и можно выкопать глубоко, чтобы зимой и летом держалась одна температура. Мы начали копать в конце лета, когда жара спала и земля стала мягче. Работали все, кто мог держать лопату: Бертран, Хельге, Свен, Андерс, сам Гуннар, Гвен. Женщины носили землю в вёдрах и мешках, высыпали за холмом, чтобы не мешала. Копали долго, несколько дней, потому что погреб должен был быть большим — на весь урожай, на всё варенье, на весь сидр, на всё вино, которое мы собирались делать осенью.