Дневник офицера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Послушай, что за задания?! Командир батальона, вероятно, имел что-то в виду, когда посылал меня именно к тебе!

— Агай, мне не известно об отмене полученного мною приказа! Как же я могу остаться?

В самом деле он прав — этот мальчик! Ну и удружил мне Бексултанов — уж лучше было действительно пойти к политруку. Сам виноват — нечего было связываться!

— Я вернусь, агай! Обязательно вернусь! Вы ложитесь, отдыхайте. Утром я буду на месте, и мы все сделаем. Вот сюда ложитесь — это мое место.

И он ушел.

Я прождал его весь день. Солнце уже садилось в красноватых, предвещавших ветреную погоду облаках, когда он наконец появился — мелькнул за деревьями, которые днем казались уже не такими темными и густыми. Шел он прихрамывая, чуть припадая на одну ногу. Ветер развевал полы его плащ-палатки, и они поднимались у него за спиной, как крылья. Эти вздыбленные горбом крылья придавали его силуэту сходство с парящим орлом. Я уже потерял надежду увидеть его и потому радостно кинулся ему навстречу:

— Вернулся?! Дорогой! Наконец-то!

Что-то дрогнуло в его лице.

— Здравствуй, агай!

— Ты ранен? Почему хромаешь?

— Нет. Это не сегодняшняя рана. Болит иногда, когда устаю.

Он тяжело опустился на поваленное дерево, лежащее у входа в блиндаж, вытянул больную ногу. Лицо у него было осунувшееся, серое, скулы обозначились резче. Видно, не легкими у него были эти сутки.

Я достал табак. Мы свернули по козьей ножке. Зеин курил, жадно затягиваясь, глаза его были полузакрытыми, и, казалось, он был где-то далеко-далеко. Я спросил его просто для того, чтобы сказать что-нибудь:

— Успешный был поход? С «добычей» — как у вас здесь говорят?

Он посмотрел на меня исподлобья.

— Да, это у нас называется — «с добычей». Убил. Не одного убил, а пятерых: и того, за кем шел, и еще одного, и потом еще троих. Так получилось. Сегодня в Германии еще пять семей могут оплакивать своих близких!

Он резко встал, прошелся, остановился передо мной.

— И принес им горе я! Но пусть они проклинают не меня! Пусть проклинают своего Гитлера! Пусть проклинают своих сыновей или тех, кто послал их сюда — убивать, уничтожать все живое, растаптывать человеческие души!..

Он почти кричал, круто повернулся и, не оглядываясь, ушел в блиндаж. Я остался один и подумал: «Вот такая у нас судьба — пробираться, рискуя жизнью, приходить не вовремя, задавать вопросы, подчас ранящие человека».

Но через несколько минут Зеин появился у входа в блиндаж и как ни в чем не бывало пошел ко мне, держа в руке коробку папирос. Коробка была еще не открытая, наверное, из «Подарка бойцу». Мы опять закурили, и он заговорил так, как будто не уходил на задание:

— Удивительное дело, агай, когда-то я не мог зарезать даже курицу, убегал, если в доме резали овцу. А теперь вот сижу в засаде, как охотник, часами подкарауливаю и спокойно стреляю. И зарубки на винтовке делаю по числу убитых.

— Война! Ты не убьешь, тебя убьют! Да и не только тебя!

Он кивнул. Мы помолчали. Интересно, кем был этот парень до войны? Студентом, вероятно. Сегодня я уже не могу определить, сколько ему лет. Вчера он показался мне совсем мальчиком из-за освещения, должно быть.

— Скажи, дорогой, что это у тебя за значки?

Он посмотрел на меня.

— Этот — отличного пулеметчика, этот — отличного минометчика, этот — отличного разведчика, а этот — снайперский. Я их ношу потому, что они показывают, что я могу делать в бою, а это очень важно знать любому командиру. Всякое ведь бывает. Орден можно получить и за один какой-то поступок… Многое тут иногда и от удачи зависит. А это — повседневная работа!

Он прижал руку к своим значкам:

— Я очень дорожу ими! К тому же это мои первые награды.

Может быть, он и прав. Я пожалел, что задал ему этот вопрос. Впрочем, он не обиделся: с высоты моих тридцати восьми лет я кажусь ему стариком. Для него я, прежде всего, старший, чуть не аксакал, да еще приехавший из его родных мест. Глядя на краснеющий уголек папиросы, он говорит задумчиво, снова возвращаясь к той прерванной теме:

— Да; сильно изменила нас война! Знаете, агай, я до сих пор помню, как мой дядя один раз резал курицу и выпустил ее из рук. Курица была белая. Она долго летала по двору, забрызгивая все вокруг кровью, а потом упала. Мне тогда было восемь лет. Я закрыл глаза рукавом и бросился бежать из дома. Дядя нашел меня только ночью, в степи. Долго искал. Я после этого много лет не ел куриного мяса — голодный ходил, а не ел.