В цеху воцарилась тишина. Призрачная щука замерла, будто заснула. Йолик смотрел на нее, не отрываясь, но не приближался, стоял на месте. Гита чувствовала, что он держит "щуку" заклинанием, но каким именно, не понимала. Она пропустила тот момент, когда Йолик магичил, а сейчас уже не могла "распробовать". Темная магия мужа была закрытой для светлой магии жены.
Остальные тоже старались не шевелиться. Большинство, раскрыв рот, просто рассматривали нежить. Когда еще удастся такую диковинку увидеть! Будет что родственникам рассказать — и не один раз.
Гите казалось, что минуты тянутся бесконечно. Она была в сильнейшем напряжении, старалась никого не упускать из поля зрения — ни призрачное нечто, ни мужа, ни зрителей.
Как все-таки плохо, что Ковырялов не выгнал своих людей! По инструкции нужно было удалить всех посторонних из помещения, чтобы случайно не попали под магический удар. Вот только нигде не написано, что делать, если посторонние сопротивляются активнее, чем сама нежить.
Топот сапог, донесшийся с улицы, вызвал заметное оживление в зале. Люди сами расступались, давая дорогу Етере, несущему удочку.
Гите все-таки пришлось покинуть свой угол: рабочего было опасно подпускать близко к пилораме, а Йолик поддерживал сковывающее заклинание, не мог отвлечься. Приблизившись к пильщику, магичка протянула руку к удочке, ожидая, что Етеря сам ее отдаст. Но тот лишь бессмысленно пялился на Гиту, все сильнее сжимая гибкое удилище.
— Да отдайте же! — сердито прошипела она, нервно дергая удочку. — Вам уходить уже надо. Пока магией не зашибло!
— Ага... — кивнул Етеря, да так и замер с открытым ртом.
— Подождите! — вдруг подал голос Йолик. — Сначала кровь у него возьми, нам на приманку понадобится.
— К-кровь? — тут же ожил пильщик. — Н-не дам!
Ткнув Гите удочку, он поспешно смешался с толпой зрителей. Люди зашумели, пропуская его, заволновались.
— Служивый, а, служивый, — осторожно позвал Йолика Жамсарлыч. — Кровь-то тебе зачем? Попортить нам хочешь?
— Ему для нежити, — объяснила Гита. — Чуть-чуть, только понюхать. Магичить с ней не будет.
— А чего ж свою не возьмете? — не унимался десятник.
— Нельзя, магия у нас очень сильная. Нежить можем спугнуть, тогда по всему хутору ловить ее будем.
— Дык, вам любого мужика надо или обязательно молодого? — вмешалась бабка. — Может, давайте, дедка какого нежити скормим? Которого не жалко.
— Нам всех жалко! — возмутился старичок, стоявший недалеко от нее. — Ишь, какая умная! Сама кровь давай.
— Тише, тише! — успокоила их Гита. — Нам любая кровь сгодится, даже курицы какой-нибудь.
— Ку-ури-ицы? — недоверчиво протянула бабка. — Так тебе и дадут хозяева кур портить! Разве воробья какого-нибудь!
— Ты им еще нашего Джо предложи! Не дадим! — донеслось из толпы.
— Не дадим! — подхватили его вопль несколько голосов.
— Саргатиха, а ты сама свою кровь дай! Ты ж знахарка, тебе не так страшно! — не унимался старичок.
Гита нахмурилась: знахарка? Тоже магичка?
— А я и дам, раз вы все боитесь! — храбро выпятила тощенькую грудь Саргатиха. — А то решат, что у нас на лесопилке одни трусы работают.
— Почему сразу трусы? — возмутился Жамсарлыч, но его голос перекрыл надсадный вой "щуки".
— У-у-у! — билась стреноженная нежить где-то под крышей.
А под ней, на невидимой привязи болтался Йолик, тщетно пытаясь зацепиться ногами за ускользающую землю.
Темный сам был виноват — отвлекся на разговор и проворонил первый рывок. "Щука" сразу же рванула вверх, увлекая за собой мага.
Но Йолика не так просто было сбросить! Поджав ноги, он всем телом повис на невидимой привязи заклинания, пытаясь увлечь нежить к земле. А та уже билась под крышей, сметая своим хвостом горы пыли и мусора с балок.
Глава 22