Призрак ведь не смог бы, верно? Хотя Рыцари Света, когда хотели, тоже могли ее касаться.
— Ты слишком много думаешь, Тесса, — мягко сказал он, не сводя с нее глаз.
— Это Загробный мир? — вместо ответа спросила она.
Он фыркнул, усмехнувшись.
— Клянусь богами, надеюсь, что нет. Хотя, если это приведет тебя ко мне, я приму и это.
— Прошло столько десятилетий.
На мгновение его лоб прорезала морщина, но тут же разгладилась.
— Я приму все, что ты сможешь дать.
Она кивнула, по-прежнему, не понимая… ничего из того, что происходило. В последний раз, когда она видела его…
Подняв подбородок, она уставилась на него, и чувство гнева волной хлынуло сквозь нее. Ярость, которую она годами загоняла вглубь. Ярость, о которой она всем говорила, что справилась с ней, хотя на самом деле просто научилась прятать, укрощать, и использовать, когда нужно.
Ярость и хаос.
Хаос и ярость.
Дикие и необузданные.
Необузданные и дикие.
Равновесия для нее никогда не существовало. Она лишь создавала иллюзию, будто нашла его. Будто обрела подобие покоя и принадлежности. Будто нашла смысл. Правда в том, что она просто нашла способ выжить, позволяя хаосу и ярости поглощать себя. Она знала, Лука это чувствует. Он пытался, наверное… но в конце концов…
— Лука обычно говорит мне… — она замолчала, позволив пальцам скользнуть по тьме, что витала вокруг и держалась совсем близко. — Ну, в общем, все говорят, полагаю, что я никогда не была прежней после того, как мы ушли отсюда.
— Кто эти «все»?
Она пожала плечами. Слишком много эмоций рвались наружу из темных уголков, куда она их загнала.
— Лука. Тристин. Только они по-настоящему знали меня той, какой я была здесь.
Он медленно кивнул, не отрывая от нее взгляда.
— Ты сломал меня, — прямо сказала она.
— Я знаю, Тесса. Знаю, что сломал. Но я надеялся, что, отправив тебя отсюда, смог хоть как-то… — он запустил руку в волосы, и из груди вырвался разочарованный рык, — …хоть немного искупить вину. Уберечь тебя. Спасти от судьбы, которой ты не заслуживала. Это все, чего я когда-либо хотел для тебя: чтобы ты была в безопасности, счастлива и…
Она рванулась вперед, еще не успев до конца осознать, что делает. Импульсивно. Дико. Ее ладони врезались ему в грудь, и он поймал ее запястья, удерживая на месте.
— Ты сломал меня, когда оставил! — закричала она, наконец позволив ярости взять верх.
«В ярости они оба проигрывают».
— Ты обещал. Ты был единственным — единственным, — кто не отворачивался, когда я показывала тебе худшее в себе. Ты обещал, что всегда будешь… Ты был моей единственной константой в конце концов, и ты отпустил, — закончила она.
Он ничего не сказал, притянув ее к себе, крепко прижав к груди. Ее голова легла ему на плечо, и она слышала, как бьется его сердце. Быстро и неровно.
— Все это было ради того, чтобы спасти тебя, Тессалин, — пробормотал он, и слова отдались вибрацией в груди. — Всегда только ради того, чтобы спасти тебя, потому что я люблю тебя. Пожалуйста, скажи, что понимаешь это. Это единственный способ, которым я знаю, как… Я люблю тебя.
— А я ненавижу тебя, — ответила она.
Он молчал несколько ударов своего слишком быстрого сердца, а потом произнес: