Найти нужную дверь оказалось проще простого. Возле нее стояла меловая черная доска, на которой каллиграфическим почерком было выведено:
Часы показывали почти два часа дня. Обед давно закончился, значит, учителя и администрация должны быть на месте.
Зайдя в прохладное помещение, Женя тяжело вздохнула, распушила рукой взмокшие из-за жары волосы и огляделась. Два мальчика-подростка сидели на ярко-синем диване и что-то активно обсуждали, глядя в один телефон. Не обращая на них внимания, она подошла к пустующей стойке администратора, где были разбросаны буклеты студии, расписание занятий, рекомендации для родителей и листовки с информацией о преподавателях. Жене потребовалось не больше двадцати секунд, чтобы найти нужный флаер.
Рядом с текстом располагалась фотография Киры. Девушка исподлобья глядела в фотообъектив. Ее волосы были распушены и слегка завиты, под глазами пролегали тени, лицо осунулось.
«За семь лет ты стала другим человеком».
Женя тяжело вздохнула, откладывая глянцевую бумажку. В этот момент из комнаты персонала вышла черноволосая, коротко стриженная женщина лет сорока в красной хлопковой блузке и с сережкой-колечком в правом крыле носа. Увидев Женю, она широко улыбнулась.
– Добрый день, чем я могу помочь? Вы хотите записать ребенка на занятия?
– Да, – соврала Женя и уверенно посмотрела на собеседницу. – Моя сестренка очень хочет к вам в студию, но мама сказала узнать лично, кто у вас преподает. Знаете, она не очень любит отзывы на сайте и в соцсетях. Человек старой закалки… Не расскажете подробнее о ваших преподавателях?
Женя постаралась мило улыбнуться и несколько раз невинно похлопала ресницами, притворяясь дурочкой.
– Конечно, с удовольствием! Меня, кстати, зовут Надежда, – представилась женщина. – Сколько вашей сестре лет и какой у нее профиль? Вы не сказали, она рисует, танцует или…
– Рисует. И я уже заинтересовалась вот этим преподавателем. – Женя показала листовку с фотографией Киры. – Как я поняла, она специализируется на живописи. Эта девушка ладит с детьми?
– О да. Это хороший преподаватель, но она работает только по выходным. К сожалению, из-за своей основной работы у нее не получается много времени уделять нашим ребятам.
– А какое у нее высшее образование? Тут почему-то не указано, что она закончила.
– Как это не указано? – Администратор начала нервно перебирать многочисленные листовки, что лежали на столе. Когда она нашла рекламку Киры, обеспокоенность покинула ее лицо, и, кажется, женщина даже удовлетворенно вздохнула. – У нас хорошая и профессиональная студия. Мы не принимаем преподавателей без художественного образования.
Надежда говорила с нескрываемой гордостью, указывая пальцем на надпись под именем и возрастом:
– Вот, художественная школа в Камске. Очень хорошее заведение. Мы получили от них прекрасные рекомендации.
– Я имела в виду высшее образование, – уточнила Женя, подумав, что ее не поняли.
– Ах, высшее. – Надежда жеманно улыбнулась. Вдруг приветливость сменилась настороженностью и легким презрением. Глаза на миг заслонила тень недоброжелательности. – К сожалению, у Киры Кац нет оконченного высшего образования. Если вам принципиально, чтобы преподаватель был с дипломом…
– Она еще учится? На бакалавра? – спросила Женя, хотя и так знала ответ. Она до сих пор не верила в предательство Киры и надеялась, что сейчас Надежда скажет: «Нет, это не так, она уже аспирант».
– Да… вроде бы… закончила первый курс. Очень способная студентка.
– Понятно, – вздохнула Женя. – Спасибо вам, Надежда. Я все передам маме.
– Нет, стойте. – Надежда начала перебирать листовки на стойке. Найдя то, что, по-видимому, искала, она протянула бумажку Жене: – Если вас смущает неоконченное образование, то вот, смотрите. Этот юноша учился во Франции, а сейчас подрабатывает у нас. Тоже прекрасный педагог. Можно записаться к нему.
Женя только ради приличия взяла протянутый листок. На нее с бумажки смотрел молодой человек с темными волосами, собранными в хвост на затылке, пронзительным и умным взглядом голубых глаз, пухлыми губами и точеными скулами, которые нисколько не делали черты его лица резкими. Наоборот – они сглаживали их, смягчали.
– Арсений Сафонов.
У Жени подкосились ноги. Она схватилась за край стойки и до побледневших костяшек пальцев сжала ее. Сердце в этот момент будто готовилось к полету на Луну – так сильно барабанило в груди.
«Это ошибка. Это не тот Арсений, о котором я подумала. Быть не может!»
– Он учит детей рисовать.
– О, – только и сказала Женя, пытаясь найти в чертах лица взрослого Арсения того мальчика, с которым она ходила в одну художественную школу. Раньше он был несуразный и пухлый. Со смешинками в глазах, с наивной улыбкой. С добрым сердцем, которое Женя безжалостно разбила.
У Жени перехватило дыхание.
– Позволите? – указав на листовку, спросила Женя.