— Мысль пресветлая, для чего ему такое могло понадобиться? — изумился монах.
— Полагаю, в качестве средства наказания, — спокойно ответил ученый. — Правда, мне непонятно, зачем так усложнять простое дело, но это личное дело дожа.
— О, мэтр, у нашего дожа особое чувство юмора, — хмыкнул Реньяро, бросая в центр стола Жреца. — С остринкой, если хотите. Думаю, такое кресло ему нужно, чтобы заплечный мастер — он наверняка сидит комнатой ниже — не знал, кого именно наказывает.
— Думаю, вы правы, — согласился ученый. — Не самая приятная была работа, и человек ваш дож тоже не самый приятный, но он мне хорошо заплатил, и теперь я могу снова посвятить себя основной деятельности.
— Какой именно, мэтр? — полюбопытствовал Реньяро.
— Исследованию мироздания. Воздухом я не питаюсь. Подавайте сюда созвездие, мессир.
Реньяро хмыкнул, отдавая Скорпиона жалкой шестерке корон. В «Зодиак» он играл превосходно, но этот книжник оказался достойным противником. Совершенно не похожий на опытного игрока, он однако ж будто видел все карты насквозь.
И книжник в итоге выиграл. Отсчитывая шесть медяков, Реньяро сказал:
— Повезло вам, мэтр. Поздравляю.
— Везение тут ни при чем, — ответил книжник. — «Зодиак» — коммерческая игра. В коммерческих играх важна не столько удача, сколько математика.
— Математика?..
— Умение применять на практике теорию вероятностей.
Реньяро это заинтересовало. Он подозревал, что книжник применяет какой-то магический трюк, и уже размышлял, как бы его в этом уличить, но если это трюк не магический, а… арифметический, то это гораздо интереснее.
— Что за теория такая? — с любопытством спросил он.
— Очень просто, — ответил ученый, собирая карты и кладя колоду рубашкой кверху. — Каковы шансы того, что сверху корона?
— В обычной колоде без джокеров — один из четырех, — ответил Реньяро. — Но это колода для «Зодиака», так что… хм… один из пяти с… эм… одиннадцать шестидесятых. То есть примерно один из пяти с половиной.
— Верно, — кивнул ученый. — А каковы шансы, что сверху джокер?
— Один из тридцати.
— А карта зодиака?
— Семь тридцатых, — без запинки ответил Реньяро, которому становилось все интереснее.
— Вот вы уже и поняли основы теории вероятностей. Она изучает случайности. Шансы того, что определенные события произойдут… или не произойдут.
— Ну, в таком случае, я всю жизнь пользуюсь этой… теорией вероятностей, — улыбнулся Реньяро. — Не знал, что это так называется. А кроме карт она для чего-нибудь применима?
— Она применима для всего. Другое дело, что за пределами таких простых вещей, как кости и карты, расчеты сильно усложняются.
— Полагаю, — согласился Реньяро. — Попробуйте, к примеру, ответить, каковы шансы того, что следующим мимо этого окна пройдет мужчина, а не женщина. Это будет не так-то просто, держу пари.
— Плохой пример, — сказал ученый, и его глаза, дотоле внимательные, будто заволокло пленкой. — Шансы один из двух.
— Ну да, ну да… но как насчет шанса того, что десять следующих прохожих будут мужчинами? Все десять.
— Один из тысячи двадцати четырех. Два в десятой степени.
— А сто?
— Один из двух в сотой степени. Это… в парифатском языке нет названий для таких чисел.
— Но шанс на это есть?