— А кто же ещё? Я уже сам рассмотрел у него на корме красную вальрондскую тряпку. Как же они далеко забрались — не укоротим, скоро у Темзы будут шастать. Лейтенант, как только дистанция сократится до трёх кабельтовых, открывайте огонь. Сбейте ему для начала такелаж.
— Сэр, враг спускает паруса. Там что-то не так с этим пожаром — это у них дым валит из трубы между гротом и бизанью.
Капитан сам бросился к мачте, кошкой взлетел на площадку на грота-рее и направил трубу на противника. Там действительно спускали паруса, а дым валил из трубы. А на палубе матросы стаскивали брезент с каких-то длинных штуковин и разворачивали их в сторону фрегата. С корабля противника взлетела вверх ракета и разорвалась в небе огненным красным фейерверком.
— Лейтенант, огонь! Чего ждёте?
— Сэр, мы пока ещё не вышли на нужную дистанцию.
На вражеском корабле сверкнула вспышка на баке. Практически мгновенно у борта фрегата вырос огромный, выше грот-мачты, столб воды. Корпус корабля содрогнулся от удара, в воздухе просвистели осколки, раздались крики раненых. Враг начал первым с немыслимой дистанции.
Вот ещё несколько вспышек на борту врага, два попадания в борт, вызвавшие пожар внизу, а потом сильный удар в районе кормы. Вверх взлетели куски палубы, такелажа, в воздухе пронёсся рой острых деревянных щепок, поражая всех на шканцах и на палубе. В добавок ко всему фрегат обстреляли из ружей — вернее, неизвестно из чего, так как нормальные ружья на такое расстояние не стреляют.
Бизань с жутким скрипом надломилась у бегин-рея и завалилась на левый борт, повиснув на нём всеми снастями. Корабль противника, сильно дымя, уже пересекал курс почти потерявшего ход фрегата, и с его палубы раз за разом били по бриттам странные пушки с длинными стволами. И не прекращался огонь из ружей или винтовок, который не давал морякам даже голову поднять от палубы.
Из офицеров целыми остались два мичмана, один из которых сорвал с себя сюртук, скинул белую рубаху и, подняв её в руке над бортом, стал ею усиленно махать. Противник прекратил обстрел, наступила тишина, и был слышен только треск разгоравшегося пожара.
Теперь стал виден весь корабль врага, остановившийся в сотне метров напротив тонущего фрегата, получившего три попадания 120-миллиметровым калибром ниже ватерлинии. Враги спустили шлюпки, которые отправились к фрегату.
— Раненых первыми подавайте! — заорали из шлюпок на чистом бриттском.
Через двенадцать дней у входа в залив Рия дель Виго показалась большая эскадра неизвестных кораблей. От неё отделился чёрный корабль и быстро пошёл к городу. Остальные корабли бросили якоря у большого острова Сан-Мартино. С палубы корабля клубами поднимался серый дым.
Он подошёл к гавани Алькамбро и встал на якорь. Через полчаса уже весь город знал, что прибыл флот из далёкой Вальрондии и доставил посольство к королевскому двору. А чёрный корабль — это пароход, о которых сейчас все писали и говорили в Старом Свете.
С него шлюпками свезли двадцать шесть бриттских моряков с потопленного фрегата. При этом капитан корабля сообщил, что командующий эскадрой желал бы, чтобы Кастилия приняла у себя этих пленных.
На следующий день напротив города на якорях уже стояла вся эскадра. Но выгрузку осуществил только один барк, с которого сгрузили несколько карет неизвестного пока в Старом Свете образца, вещи нескольких семей чиновников, а также два десятка солдат в зелёной форме с неизвестными ружьями. Власти города обеспечат посольство повозками, лошадьми и конвоем до Мадрида.
Утром эскадра просто исчезла, как будто её и не было. А через пять дней она вошла в обширную гавань Ла-Рошели. Путешествие закончилось. Пара бриттских фрегатов появлялась на горизонте, но желания нападать они не проявили. Бриттская эскадра позже нарисовалась у входа в залив Антиош, но приближаться к городу, защищённому тремя крепостями, не рискнула.
Ещё год назад по совету своего франка Кора де Крейсен с его помощью арендовала на набережной Ломбар к приходу эскадры несколько громадных пакгаузов. Оба четырёхмачтовых барка встали там под разгрузку хлопка. Весь список привезённых товаров власти города отправили нарочным в Париж Императору.
Через неделю слух о привезённых богатствах уже разошёлся не только по окрестностям города, но и достиг Пуатье, а франкские моряки принесли его в торговый Нант. Герцогиня не спешила продавать свой товар, хотя вокруг кораблей уже крутились биржевики и перекупщики.
Посольства как в Париж, так и в Москву отправились через неделю после всех согласований. А до этого с кораблей сошли люди Байана, которые просто растворились в никуда. Келли тоже никуда не спешил — у него были свои инструкции.
Пополнили все запасы, загрузились углём, который наш агент заранее купил и привез в Ла-Рошель. В Брест идти передумали, так как там была большая вероятность столкновения с сильным бриттским флотом, вот уже который год блокировавшим главную военно-морскую базу франков.
На берег сошли сотни вальрондских матросов, поразивших местных как внешностью, так и своим учтивым поведением. Звонкая монета рекой полилась в карманы трактирщиков и весёлых разукрашенных женщин. Моряки отдыхали после тяжёлого изнурительного похода.
К Коре неожиданно явился суперинтендант крепости и передал письмо от министра финансов Флоке. В нём министр выражал желание скупить весь хлопок и красное дерево оптом в казну. Цена была предложена несколько ниже рыночной, но Кора решила не мелочиться.
Она даже во сне не представляла, что сможет получить такую громадную сумму. А продажу пряностей она возложила на своего Пьетро — к нему уже приехали родители, жена брата с детьми, которые сразу поселились на барке. Они окончательно и бесповоротно решили уехать к сыну. Брат Пьетро ожидал герцогиню в столице.
К адмиралу почти ежедневно обращались люди, бежавшие по разным причинам из Бриттии и других стран Старого Света. Постепенно трюмы и кубрики хлопковых барков заполнялись людьми и припасами.
Вулф создал металлические кубические цистерны для воды. Если раньше воду на кораблях хранили в сотнях деревянных бочек, то сейчас их заменили десятки металлических кубов, плотно стоявших в трюмах барков. Вода в бочках плесневела уже через пару месяцев, в ней заводились черви и прочая гадость.
Баки же были изнутри выкрашены суриком и стены покрыты известью. Вода там была постоянно свежей. Заполнялся бак через горловину, которая закрывалась плотной крышкой на болтах. Для продуктов были изготовлены металлические, плотно закрывавшиеся лари, не допускавшие грызунов до пищевых запасов.
Уточнив, что Келли собирается пробыть в городе не менее трёх недель, герцогиня решила совершить путешествие по Франкии и посетить её столицу. Для этого она готовилась ещё дома. Учила франкский и совершенствовала его во время плавания.
На причал была сгружена её новенькая карета, куплены лошади, и небольшой обоз в составе запряжённой шестёркой лошадей кареты и десятка вооружённых всадников тронулся в путь. Всадников она с разрешения Императора выпросила у генерала Роуза, и среди алаиров и караитов даже проводилось соревнование — кто попадёт в число охранников для заморского путешествия.
И теперь они привлекали всеобщее внимание не только дам — в первую очередь, — но и мужчин. Рослые, статные, усатые, одетые по совету Императора в синюю с белыми штанами форму даккских кавалеристов с такими же белыми небольшими аккуратными чалмами на головах. Пика в руке, сабля на боку, винтовка прикладом вверх у седла, у каждого кобура с револьвером на правом боку.
За восемь дней с остановками преодолели весь путь, и вечером в пятницу карета прибыла в Лютецию. Кора из окна кареты наслаждалась видами старинных городов Франкии — Пуатье, Тур, Блуа, Орлеан, Этамп — и наконец столица.