Вес такой установки в сборе оказался 44 тонны против девяти тонн у стоявшего ранее 120-миллиметрового орудия. То есть корабль получил лишние семьдесят тонн веса, и в погребах для каждого орудия было необходимо иметь не менее 23 тонн боеприпасов, так как вес снаряда составлял 116, а вес заряда — 30 килограммов.
Водоизмещение возросло почти до четырёх тысяч тонн, но две машины тройного расширения по семь тысяч сил в каждой с улучшенными котлами, число которых получилось уменьшить до четырёх, позволили кораблю на испытаниях развить скорость в 22 узла.
Одновременно велась проработка чертежей подобных кораблей, которые Вулф и Кассоль намеревались заложить после окончания испытания крейсера. С появлением подобных кораблей все деревянные парусные флоты противников становились анахронизмом.
Миноносцы строились серийно, закладывали сразу по два и даже четыре на верфях Андола, Арлона и Пиррита. Герцогиня Харрасская уже подала запрос на получение заказа для строительства четырёх больших миноносцев нового проекта на заканчивавшей переоборудование гломской судоверфи.
Консультировал строительство и переоборудование верфи сам Вулф с командой. Они собирались начать здесь постройку новых миноносцев увеличенного размера, под которые были созданы новые котлы и машины. Стапели с паровыми кранами были готовы. Заканчивалось оборудование цеха для сборки машин и паровых котлов, которые пока приходилось привозить морем из Арлона.
Берега франкской Мавритании.
Бриттский 32-пушечный фрегат «Амбускейд», отконвоировав перехваченный у берегов Мавритании франкский корабль с полными трюмами рабов, вышел из гавани Палмейра на островах Кабо-Верде, чтобы продолжить патрулирование, до конца которого оставалось ещё полтора месяца. А потом — стоянка в бриттском Дакаре, вино, чернокожие женщины и долгожданный отдых.
На половине пути до Алкебулана (древнее название Африки) наблюдатель заметил парус:
— Парус на горизонте по правому борту!
— Что там? — крикнули со шканцев (корма парусника, где располагался рулевой и командование корабля).
— Пока не ясно, вижу только верхушку. Нет, уже все три мачты... Или фрегат, или барк. Идёт курсом на север.
— Мистер Брук, готовьте корабль к бою. Поднять все паруса.
Через час уже ясно был виден чёрный корпус трёхмачтового корабля, который ходко шёл под всеми парусами, не обращая внимания на приближающийся бриттский фрегат.
— Он нас что, игнорирует? Кстати, не могу понять, к какому типу он принадлежит — я таких не видел.
— Возьмём на абордаж и спросим, — засмеялся капитан.
Наблюдатель, до этого времени молчавший, внезапно заорал сверху:
— Там за ним ещё паруса! Много парусов! Погодите, поднимусь повыше!
На мостике наступила тишина. Франкского флота здесь не было, пара кораблей, что приходила неделю назад в Нуакшот, была перехвачена и потоплена бриттской эскадрой.
— Шесть больших торговцев: два трёхмачтовых и два четырёхмачтовых, два поменьше. Шесть больших фрегатов размером с линкор. Ещё несколько кораблей — то ли фрегаты, то ли корветы.
— Так линкоры или фрегаты?
— Одна белая полоса вдоль борта, значит, одна батарейная палуба.
— Сэр, фрегат что рядом с нами загорелся, на нём пожар, дым валит между мачтами. И я не вижу у него орудийных портов — просто гладкий борт. Это какой-то странный торговец.
— Как ведут себя остальные корабли?
— Курс не меняют, как будто нас и не видят.
— Рулевой, на два румба вправо. Готовьте пушки!
— Сэр, но их же много!
— Мы на траверсе Сент-Луиса. Там на реке Сенегал стоят наши фрегаты, услышат бой, выйдут на помощь.
— Сэр, но берега не видно. Я не могу сейчас точно определить наше место — солнце за тучами.
— Вы мне предлагаете бежать? Сколько до врага осталось?
— А может, это не враг? Примерно пятнадцать кабельтовых.