Я, как могла, объяснила, что такое железная дорога, а затем рассказала, что мы планируем провести её до Батоу, а от него до Цэгэннура. Расстояние в тысячу километров поезд проходит за одни сутки.
– Сейчас дорогу тянут через тайгу к Монсу, а от него до вашего форпоста триста километров. Мне сказали, что там кроме самого города выросло до десятка деревень. Ваши обозы с переселенцами шли несколько лет через пустыню. И мне очень понравилось, как вы осваиваетесь на новых землях, заселяя их земледельцами и ремесленниками.
– А далее дорогу вы тянуть не собираетесь?
– Наши инженеры проводили изыскания на местности. Там дальше начинаются скальные породы и горы с перевалами. Так что, скорее всего, нет. А вот от Ордоса мы планируем тянуть дорогу дальше через княжество Ляо и Дондайское царство к озёрам Бай-Нуур и Далайнор. По нашим сведениям, в том направлении от Читы сейчас ваши войска ставят линию острогов.
– Я склоняю голову перед вашими разведчиками. Да, мы договорились с владетелем Дондайских земель в тех краях, что не перейдём реку Пророву, и далее разграничим наши земли по реке Аргон. Дондайцы называют её Хайлар.
– В последнем протоколе мы указываем на наши намерения вывести дорогу к вашим границам. Но это займёт время, и немалое. Зато ваши поселенцы и войска смогут получать от нас помощь в случае каких-нибудь неурядиц.
– Вы кого-то опасаетесь в той стороне?
– Да, на островах в океане создана империя Ниппон, в которой подозрительно быстро появились винтовки, пароходы и пушки. И их промышленность растёт как грибы после летнего дождя. А на континенте есть мощное княжество Тан, которое весьма дружественно с ниппонами.
– Но ваше могущество, описанное мне Талинским, не может быть поколеблено какими-то ниппонами.
– Граф, я не знаю по какой причине, но они развиваются уж очень быстро, как будто им с неба подсказывают, как делать то или другое. И они максимально закрыты – наши разведчики там не держатся, там круговая порука и все всех знают. Народ многочисленный, и им на их островах скоро станет тесно.
– Я слышал, что они весьма воинственны?
– Не то слово. Их пиратские князья одно время даже захватили во время правления короля, предшественника отца Императора, целых десять провинций на юге королевства. И выбил их оттуда пятнадцать лет назад мой дед. Они ещё раз после этого приплывали на ста двадцати кораблях, но у нас уже были новые корабли с пушками, построенные каледонцами, бежавшими из Бриттии. После того разгрома на наши земли они не покушались, но на королевства южнее – ещё как.
– Ваше Величество, я прочитал документ, и мне нравится каждое написанное в нём предложение. Я тоже возьму его с собой, и мы проработаем оба документа. И напишем отдельно наши пожелания и предложения. Мне кажется, Император уполномочил Вас принять любое решение, которое пойдёт на пользу Вашей Империи. Я видел, что с Вами прибыл и секретарь, которого охраняют два ваших воина. Следовательно, он привёз имперские печати, я прав?
– Да, граф, Вы правы. Я уполномочена принять любые решения и рассмотреть ваши предложения. Если они будут устраивать нашу сторону, мы просто напишем дополнительные протоколы к Договорам, так? И император Клебер в своём письме отдал на наше усмотрение внесение изменений в общий межгосударственный договор.
– Ваше Величество, с Вами приятно иметь дело. К сожалению, нашей Анне Ивановне до Вас далеко.
– Но, граф, она и не мешает Вам и Вашим друзьям изменять Империю, не так ли? Такое необходимо ценить.
– Что мы и делаем.
– Насколько я помню, Анна на год меня старше, но я не слышала, чтобы у неё был супруг.
Граф нахмурился и замолчал, потом потер виски, положил руки на стол и долго смотрел на меня внимательным взглядом.
– А это Вы сейчас нанесли нам удар в незащищённое место. Это самое слабое звено в наших построениях, так как её родственники по мужской линии – сторонники седой старины, и поэтому мы бережём Анну как зеницу ока. Выдать её замуж за кого-то из наших – значит усилить их род. Да и на примете нет такого, чтобы понял нас и поддержал.
– А иностранные принцы?
– Тут тоже свои подводные камни – вели переговоры и с венским двором, и с франками, и даже с германскими королевствами. Условия, которые они выставляют, для нас неприемлемы. Одно дело выдавать замуж наших принцесс, а другое – сажать на трон иноземца.
– Но если ограничить его права чисто матримониальным присутствием? Просто принц-консорт?
– Нет, они хотят, чтобы он имел право на трон и один из решающих голосов, да ещё и притащил с собой свой двор.
– На такое, конечно, никто не соглашается. Я не готова сейчас Вам ответить, но, возможно, решение этой проблемы уже есть. Я должна сначала переговорить с самой Анной, после чего мы продолжим беседы. Мне очень понравилось с Вами общаться. Не буду мешать, Анна уже идёт сюда, я обещала ей поехать вместе с нею на конную прогулку.
Глава сорок первая
Господа заседали два дня, ну а мы с Анной были предоставлены сами себе. Конные прогулки по окрестностям, костёр на берегу и нескончаемые девичьи разговоры. Она понимала, что её время бежит неумолимо вперёд, но на горизонте не находилось нужного человека. Я рассказала историю своего замужества, как привыкали и притирались друг к другу.
Посетили местную церковь. Она почти тянула на собор – пятиглавая, с колокольней и высоким крестом над центром здания. Она была абсолютно иная, чем виденные мною ранее католические церкви. Анна дала мне платок, и мы вошли внутрь во время службы. Девы мои остались стоять снаружи. Они сняли мундиры и теперь больше походили на степнянок в своих мужских одеяниях и с оружием.
Пожилой священник, проводивший службу, повернулся к нам и слегка поклонился Императрице. После чего опять продолжил читать проповедь. Стоявшие в церкви люди даже глазом не повели, продолжая слушать священника и креститься вместе с ним после слова «Аминь». Анна перекрестилась и слегка поклонилась в сторону амвона. Горели свечи, пахло чем-то приятным.
Совсем всё по-другому, чем у католиков. Я стояла столбом, не крестилась, а просто слушала и наблюдала. После окончания службы все подходили к священнику, он что-то им говорил и каждого крестил. Люди ставили свечи, некоторые уходили, косясь на меня и императрицу, другие остались у висевших на стенах икон.