И когда они наберутся сил и посчитают, что могут с нами справиться – они придут сюда, на Восток. В Старом Свете им уже тесно, а Алкебулан сложен для захвата из-за воинственности населяющих его народов.
Рано утром мы тронулись в путь, провожаемые и генералом, и группой офицеров гарнизона. Я специально наказала моим дамам не быть буками, а отвечать на комплименты улыбками, даже если и не понимают, что им говорят. Всё-таки здесь было очень мало женщин, вообще очень мало.
Расстояние в сто восемьдесят километров до крепости Бичикту-Кая мы преодолели за три дня. Дорога местами поднималась в гору, но в основном шла по берегу реки Чуя, прорубившей за тысячи лет в горах широкую долину. В крепости я оставила майора Грона с их обозом и почти весь взвод.
Я не видела смысла тянуть их дальше с собой: пусть тут отдохнут, займутся рыбалкой, наберутся сил и просто ждут меня. Дальше меня будет сопровождать десяток под командой сержанта. И комендант крепости отправил с нами десять крепостных казаков.
На следующую ночёвку остановились в большом селе со странным названием Туекта. Здесь уже было много российских крестьян и стояла небольшая церковь. Местность сменилась с гористой на лесистую. Появились возделанные поля, тропки, лес всё больше становился лиственным, появились березки.
Ещё двое суток пути, и мы уже в крепости Черга. Конечно, крепостью это место можно было назвать с натяжкой, но деревянный форт с пушками наличествовал. Само село было большое, вокруг росли густые леса, и строительного материала было много.
Крестьянские семьи из центральных губерний Империи с охотой переселялись в эти места. Рыбы и зверя вдоволь, земли – бери сколько можешь возделать. А самое главное – все, кто подписывал бумаги на переселение, сразу становились свободными людьми.
Я не раскрывала себя, да и по совету Талинского мы оставили наш флаг с майором Гроном. От крепости Бичикту нас сопровождал, кроме десятка казаков, и штабс-капитан, следовавший по замене в Старосветскую часть Империи. Поэтому нас не останавливали посты на дороге, ну и авторитет Талинского как князя делал своё дело.
К Бийску мы вышли на четвёртый день после того, как покинули крепость Черги. В деревне Усть-Сема пересекли уже ставшую широкой Катунь и дальше двигались по её правому берегу, а потом начались настоящие густые хвойные леса. У нас в Вальрондии сосны тоже росли, но вот елей и ёлок не было. Вернее, не в таком количестве.
Внезапно дорога выбежала на крутой берег широкой реки, через которую был переброшен деревянный мост. Ширина реки была не менее трёхсот метров, слева и справа виднелись большие острова, заросшие густым хвойным лесом. Правее моста на той стороне реки поднимались синие купола христианской церкви, виднелись покатые крыши домов.
Слева я увидела стены немалой крепости, построенной в лучших традициях фортификации – угловые бастионы, батареи, ров с водой, сообщавшийся с рекой, название которой – Бия.
Ворота крепости располагались в глубине площадки за мостом через ров, имевшим подъёмный механизм. Два выступавших бастиона позволяли обороняющимся простреливать всё пространство перед воротами.
Сам город с прямыми улицами квадратных кварталов расположился напротив крепости за широким ручьём, впадавшим в Бию. Самый настоящий российский, с бревенчатыми домами, украшенными резьбой, со ставнями и высокими деревянными заборами. И звуки знакомые – мычание коров, кудахтанье кур, лай собак.
Вечерело, когда мы въехали на мост и перед нами распахнулись ворота крепости. Дежурный офицер сообщил Талинскому, что в главном холле на первом этаже штаба крепости сейчас происходит приём.
Приехали многие чиновники и военные с жёнами, часть из них разместили в крепости, а часть сняла квартиры в городе. Князь запретил офицеру посылать посыльного в штаб. Мне не хотелось торжественных встреч на крыльце, если оно есть.
Перед самим Бийском мы сделали остановку в лесу, где я попросила раскинуть большую палатку. Нагрели воды, мы с девушками обмылись и переоделись в наши мундиры, которые всё это время ехали вместе с нами в повозках.
Служанки одели тёмно-синие костюмы с жилетками, расшитыми золотым позументом. И больше напоминали знатных дам, если бы их не было четверо в одинаковых платьях.
Князь подал мне руку, и я спустилась из повозки на крепостной плац, утоптанный ежедневными солдатскими тренировками. Перед нами стоял большой двухэтажный деревянный особняк с высоким крыльцом, украшенным колоннами. Везде в стены были воткнуты горящие факелы.
За окнами здания на первом этаже мерцали десятки свечей. Именно там поставили столы и разместились гости Императрицы и она со свитой.
Моих гвардейцев в сопровождении посольского чиновника повели ставить лошадей и размещаться. Дежурный офицер заверил князя, что их обязательно накормят и выделят помещение. Наши кареты мы пока оставили на плацу, только возницы привязали лошадей к длинной коновязи на границе плаца.
В прихожей штаба горели два факела и сидел явно старый слуга императрицы, потому что он при виде Талинского мгновенно вскочил и бросился к нему, схватив обеими руками за локти:
– Господи, думал никогда не свижу молодого князя, а ведь Государыня намедни Вас поминала утром. Как провидица, силы небесные.
– Пафнутьич, иди-ка доложи Государыне, что прибыла Её Величество Императрица Роанна Вальрондская, запомнил? Да погромче, как на балу, ты же умеешь.
Старик выглянул из-за князя и сразу встретился со мною глазами.
– Если что – Императрица это я – сказала я, помахав ему рукой и улыбнулась. Дед впал в ступор – то ли от моего вида, то ли от того, что иноземная царица обратилась к нему на его родном языке.
На мне были надеты чёрные брюки, заправленные в высокие сапоги на приличном каблуке, точно такие же, как на Элоре. Сверху – длинный камзол цвета тёмной терракоты, застёгнутый на один ряд крупных золотых пуговиц. Канты камзола были обшиты золотой нитью, воротник, обшлага и верх камзола были украшены золотой вышивкой.
Чёрный кожаный ремень с большой золотой пряжкой в виде четырёхконечной звезды, украшенной бриллиантами, подчёркивал мою талию. На плечи была наброшена накидка чёрного шёлка, обшитая мехом горностая и украшенная золотыми аксельбантами и эполетами. Завершали ансамбль чёрные блестящие кожаные перчатки.
Старик смотрел на меня, и его рот то открывался, то закрывался. Он смотрел на мои спадавшие почти до пояса поблёскивавшие в свете факелов волосы и молчал. Потом тряхнул головой и тихо спросил:
– Ваше Величество, коль Вы разумеете на нашем, то этих высокородных дам как объявить?
Я оглянулась назад. Там стояли Элора и Микка с Холой. В своих зелёных мундирах с чёрным низом, золотыми эполетами, белоснежным жабо, пуговицами из крупного жемчуга и золотыми застёжками. Я пожала плечами: