— Сама.
— И вопрос сама придумала?
— Я даже не знаю какой. Мне не нужно было знать вопрос. Нужно было понять, нужен ли ей ответ.
Хлудов помолчал.
— Нужен?
— Очень, — заверил я.
Он поправил рукав.
— Хорошо.
Когда я вернулся в типографию, Климов встретил меня в мастерской.
— Алексей Николаевич. Николай Аркадьевич вас дожидаются.
— Давно?
— С четверть часа.
— В конторе?
— Там.
Я прошёл к конторе и открыл дверь. Сабуров стоял возле моего стола. Полосатый кот устроился у него на руках; Николай Аркадьевич гладил его между ушами. Фуражка и перчатки лежали рядом с чернильницей. При моём появлении Сабуров шагнул навстречу.
— Алексей Николаевич, выручайте! — сказал он.
— Что случилось? — спросил я.
— Алексей Николаевич. Приглашения.
Из мастерской донёсся металлический звон. Следом заговорил Климов; ему ответил Егор. Утром я оставил их без заказов. К моему возвращению положение не изменилось, но тишины за стеной не было.
Сабуров провёл ладонью по спине кота и заговорил быстрее:
— Сегодня наши увидели приглашения готовыми. Текст-то они знали — сами два вечера над ним сидели. А тут бумага, печать, всё вместе. Пошли по рукам. Штаб-ротмистр свои визитные карточки достал, положил рядом с вашими приглашениями. Сказал: теперь их стыдно приличным людям давать. Корнет спросил, можно ли у вас так же сделать что-нибудь другое. Потом ещё двое подошли. Через четверть часа все вдруг вспомнили, что мы с вами приятели.
Кот повернулся у него на руках.
Сабуров перехватил его под грудь и продолжил:
— И началось: «Сабуров, посодействуйте». Я сперва штаб-ротмистру сказал, что поговорю. Корнет услышал — ему тоже понадобилось. А там ещё трое стоят и уже ждут, что я за них слово замолвлю. Алексей Николаевич, я понимаю, пятерых сразу нельзя. Хотя бы двоих. Очень прошу.
Он подошёл к столу.
— Я им объяснил, что к Ветрову просто так не сунешься. Работа идёт. Князья тут бывают. Купцы письмами забрасывают. Вы сами тогда сказали, что ради моих приглашений других заказчиков подвинете. Я им так и объяснил.
Сабуров пожал плечами.
— Штаб-ротмистру нужны визитные карточки, — продолжил он. — На этой неделе. После приглашений свои прежние видеть не желает. Хочет бумагу хорошую, печать хорошую. Американскую. Сказал, раз уж делать новые, то у Ветрова.
— А корнету?
— Билеты и программы к благотворительному вечеру с представлением. Там собирают деньги в помощь семье нашего покойного сослуживца. Текст у них уже есть. Это на следующую неделю понадобится.